Людвиг Млокосевич: От Воронежа до Лагодех. (Из заметок натуралиста, ч. 1 из 5)

Несколько гостиниц и одно казино. (Новости Лагодехи)

Когда писатель - бог...

Каин нашего времени. О рассказе Насти Родионовой "Куколка"

Куколки и бабочки Насти Родионовой. Критические заметки

Куколка. Рассказ Насти Родионовой (Из цикла "Настя", ч. 2 из 2)

Скоро будет Настин день (Из цикла "Настя", ч. 1 из 2)


Посетителей: 1231453
Просмотров: 1517259
Статей в базе: 542
Комментариев: 4219
Человек на сайте: 2







Гори, гори, моя звезда...

Автор: Александр Левковский

Добавлено: 18.08.2016

G Alexandr Levkovskiy
Александр Левковский, писатель

Дорогие   друзья!

Я с   радостью узнал о том, что на сайте "Лагодехи" готовится публикация ещё одного  моего "грузинского "  рассказа  под  названием "Гори,  гори моя  звезда...". Навеян он был, как у меня это часто бывает, стихами, на этот раз -- великолепными строками Паоло Яшвили и Галактиона  Табидзе,  двух изумительных  поэтов,  покончивших  жизнь  самоубийством. Вначале не было ничего, кроме их стихов, -- а потом в муках родились и сюжет, и герои, и драма, и кульминация... Жду реакцию читателей на этот, глубоко выстраданный мною рассказ, стоивший мне немало бессонных ночей...

Со  времени   публикации   "Царицы   Тамары"  прошло немало времени, но я отнюдь не дремал -- мною были опубликованы в Интернет-журнале "Новая литература" 11 новых рассказов на современную тематику, действие которых   происходит   в   разных   странах,   где   мне   довелось побывать,  а   в   некоторых   и   прожить немало лет. Вышла   в   свет   моя   книга   "Мост   Ватерлоо",   выпущенная   канадским   издательством   Альтаспера. Через   месяц   выйдет   следующая   под   названием   "Гастарбайтер   по   имени   Анечка".   Жизнь -- сложная,  бурная, запутанная! --  переполнена темами для рассказов, и я  просто  не успеваю  их записывать. Заканчиваю роман "Самый далёкий тыл" (он публикуется серийно в журнале "Новая литература").   В   общем, считаю   мир   вокруг себя   огромным   полем   для   прорастания художественной литературы! И какую же роль играю я – скромный пишущий человек, обдумывающий прожитую жизнь, в этом гигантском бушующем хаотическом мире? Перефразируя героя романа Яна "Чингиз-хан", я всего лишь бедный дервиш, собирающий ракушки на берегу бескрайнего океана литературы…

                                                                                 Ваш Александр Левковский


От ведущего сайта

Поскромничал Александр. Канадцы на Левковского  подсели, готовят  к печати уже  и  третью его книгу.   И до московских издателей дошёл аромат прозы   Левковского, и они сейчас ведут переговоры об издании его сборника.

Александр заканчивает захватывающий роман «Самый далёкий тыл». В нём действуют наш земляк из Гори, Иосеб Джугашвили, дядюшка Рузвельт и  другие лица, менее  знаменитые, -- и всё  это  увязано в крепкий узел волнующей интриги.  Я романа полностью не читал, начал первые главы, а когда понял, что до конца далеко, оставил – не могу жить неизвестностью, жду   близкого --надеюсь! -- окончания, чтобы наброситься и проглотить.

И проглотил, не запивая, «Творческую беседу Александра Левковского с Диной Рубиной», опубликованную в журнале "Новая литература". Тем, кто пишет или только пробует писать, эта беседа будет  и интересной, и полезной. Без «где   родились, первый  рассказ, планы на будущее», нет, -это свободное   плавание в загадочном море под   названием «творчество», рассуждения двух писателей  о процессе создания художественного произведения.   

«Гори,   гори,  моя   звезда...» -- это трогательное и драматическое воспоминание о времени, в котором мы жили. Поэтическим фоном служат стихи лучших грузинских поэтов. Написано человеком, живущим далеко и в другой реальности.   Смотрит на пальмы, дышит   воздухом  пустыни, слышит язык Христа и Апостолов, а в голове его звучат русские слова грузинской поэтической  музыки, живут Маяковский, Цветаева, Есенин…  Это меня увлекло, захватило, - Александр Левковский, как пример переплетения духовных ценностей, что высятся НАД... - над временем, кровью, этносами, границами. Тем более, что пишет он, как и прежде, - разговорным языком, ладным и скорым, льющимся, как хорошие стихи.   

И двери сайта распахнулись сами собой, как сами собой раскрываются в Грузии двери перед старыми добрыми друзьями.

                                                                                     Пётр Згонников

 

                                                      Александр Левковский

                                       Гори, гори, моя звезда...

                                                                 Рассказ

 

«Как смерть неотвязное, слово горячкой слепило,
И тело, и душу душило цепями полона.
Не спишь, а наутро, когда постучится светило,
Ты – скорбная память о том, кого звали Паоло».
  

            Паоло Яшвили, «Голубой зонтик»

 

 

Моя покойная мама-фантазёрка любила рассказывать со смехом, как мы с Танюшкой появились на свет. Мы – двойняшки, то есть, по-научному, «двуяйцовые близнецы». Мама говорила, что первой на божий свет выбралась Танюшка. Причём выкарабкивалась она суетливо, с жуткими криками, застревая по дороге и причиняя маме и доктору массу хлопот. Я же, по утверждению мамы, вёл себя очень тихо, продвигаться вперёд не торопился, не шумел и, казалось, был не прочь остаться там, где я находился в комфорте в течение девяти месяцев, свернувшись безмятежно калачиком.

Вот точно такими же мы и остались на всю нашу жизнь – впереди с шумом неслась Танюшка, талантливая, успешная, покоряющая вершины, а позади не торопясь двигался я, не блещущий ничем выдающимся верный брат, восхищающийся гениальной сестрой и прикрывающий её с тыла... 

 

*   *   *

 

G gori gori moya zvezda
"Гори, гори, моя звезда..."

...Кончился последний кадр, экран погас, и в зале вспыхнул свет.

Первым, как и ожидалось, заговорил заместитель Председателя Комитета по кинематографии Кирилл Владимирович Нечипоренко, известный по кличке «Великий Князь»:

– Ну что можно сказать, товарищи? – произнёс он негромким вальяжным голосом. – Татьяна Сергеевна, как видите, в своём мятежном амплуа... Что мы видим? Почти полностью отснятый материал, посвящённый чему?! Язык, товарищи, не поворачивается! Фильм о литературных самоубийцах!! У нас, в Советским Союзе, – картина, где один за другим умирают поэты!.. И потом – чудовищно замысловатый сценарий, – невообразимо чудовищный...

– Да просто умопомрачительный! – нервно выкрикнул Ломов. – Абсолютно противоречащий принципам социалистического реализма! Нахваталась, понимаете ли, западного душка, насмотрелась голливудских фильмов на наших закрытых просмотрах, – и вот хочет теперь кормить советскую публику этой декадентщиной!

Наш помреж Генка, обожающий Танюшку и считающий её просто богиней, зашептал мне на ухо, давясь от злости:

– Вот увидите, Виталий Сергеевич, я эту суку Ломова когда-нибудь изуродую!

Хорошо, что мы с Генкой сидим в третьем ряду, а не в первом, и Ломов, заведующий сценарным отделом Комитета, не слышит бешеного Генку. Я положил руку успокоительно на Генкин локоть и шепнул:

– Возьмёшь меня напарником, ладно?

Тихим голосом вмешалась в обсуждение Нинель Аркадьевна, главный редактор Комитета:

– На самом деле, Танечка, что это вы вдруг занялись литературными самоубийцами? Ведь в утверждённом нами сценарии никаких самоубийц не было. Были замечательные советские поэты – Маяковский, Есенин, Цветаева... Были их великолепные стихи, полные патриотизма. Зачем же омрачать этот праздник поэзии какими-то мрачными самоубийствами?

Ломов вскочил на ноги и крикнул:

– И откуда там взялись какие-то никому не известные Яшвили и Табидзе?!

– Владимир Васильевич, – мягко упрекнул его «Великий Князь», – Паоло Яшвили и Галактион Табидзе были известными грузинскими поэтами.

Таня вдруг начала декламировать нараспев – так проникновенно и страстно, как только она умеет декламировать:

 

«Безумье легко предпочту стиховому безмолвью.
Черней слепоты невозможность восславить светило.
И если творенье из сердца не вырвется с кровью,
Откуда у песни возьмётся бессмертная сила?»

 

– Что это? – фыркнул Ломов.

– Не что, а кто, уважаемый Владимир Васильевич! – сказала Таня. Я видел, что она еле сдерживается, чтобы не взорваться. – Это – Паоло Яшвили. А вот – Галактион Табидзе:

 

«День за днём проходит время, и могилы позабыты:
Заросли густой травою, пылью давнею покрыты,
И у роз пожухли листья, лепестки на землю пали...
Что ж, покойтесь, кости мёртвых, вы живым нужны едва ли...»

 

– Вот наш фильм, – строго сказала Таня, – и повествует о прекрасных поэтах, чьи «могилы давно позабыты».

– И всё-таки, Татьяна Сергеевна, – промолвил Нечипоренко, – объясните нам, почему вы вдруг проявили такую нездоровую заинтересованность в литературных самоубийцах?

– Ну сейчас она этому пидору врежет! – восхищённо зашептал Генка мне на ухо. – Сейчас она ему впендюрит!

Таня встала, сделала шаг вперёд, повернулась к первому ряду, где сидели «Великий Князь», Ломов и Нинель Аркадьевна, и, прищурив в явном гневе глаза, сказала:

– История литературы знает имена более двухсот писателей и поэтов, добровольно отнявших у себя жизнь... Не старые, больные, нищие и безвестные, а знаменитые, гениальные, богатые и молодые перерезают себе горло бритвой, топятся в реке, травят себя газом, морят себя голодом, стреляют себе в висок, и в сердце, и в рот...

Она замолчала, глядя куда-то вдаль.

– Русско-французский Артур Адамов... Русские Всеволод Гаршин и Анатолий Виноградов... Еврейско-французский Ромен Гари... Американцы Джек Лондон и Эрнест Хемингуэй... Древние римляне Луций Сенека и Лукреций... Англичанка Вирджиния Вулф... Австрийский еврей Стефан Цвейг... Русские сёстры Чеботаревские...

В зале стояла напряжённая тишина.

G Paolo_Iashvili
Паоло Яшвили (1894-1937)
G Tabidze Galaktion
Галактион Табидзе (1892-1959)

– А также наши советские – Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Марина Цветаева, Паоло Яшвили, Галактион Табидзе... Значит, есть что-то необъяснимое в психологии тех, кто видит мир поэтически, – что-то такое, что заставляет их отнимать у себя жизнь. Вот это «необъяснимое» и пытается разъяснить наша картина. Разве это «необъяснимое» не может быть темой художественного фильма?!

– Татьяна Сергеевна, – непривычно громко произнёс Нечипоренко, и в голосе его прозвучали металлические нотки, – за последние шесть лет мы были вынуждены запретить два ваших фильма по причине их идеологии, чуждой нашему народу и нашей партии.

Опять вскочил на ноги Ломов.

– Я напомню вам, – заорал он, тряся пальцем в сторону Тани, – что это были за фильмы! Один был о заполярном Норильске, якобы построенном заключёнными ГУЛАГа...

– Не якобы а на самом деле построенном зэками ГУЛАГа, товарищ Ломов! – повысила голос Таня. Она уже почти кричала.

– Второй был о подпольных наркоманах в Ленинграде! – продолжал кричать заведующий сценарным отделом. – Представляете себе! – о наркоманах в нашем социалистическом обществе!!!

– Мы все знаем и ценим, – промолвила примирительно Нинель Аркадьевна, – что вы являетесь очень талантливым сценаристом и режиссёром. Мы знаем также, что вы буквально горите на работе, как та звезда из известного романса. Мы помним, что ваши ленты завоевали советскому кино славу и первые призы в Каннах, Лос-Анджелесе и Сан-Паоло. Но поймите! – мрачная картина, повествующая о самоубийствах советских поэтов, не может быть выпущена на наши экраны!..

«Великий Князь» вдруг повернулся ко мне и произнёс:

– Виталий Сергеевич, я хочу спросить вас как директора картины: как вы считаете, сколько процентов средств, отпущенных на этот фильм, уже израсходовано?

– Приблизительно семьдесят пять процентов, – поколебавшись, ответил я. – Осталось снять двенадцать сцен, включая финальный эпизод. Ну и, конечно, пересъёмка отдельных кусков, комбинированные съёмки, монтаж, музыка, озвучивание и окончательная редакция.

– Финальный эпизод! – полупрезрительно повторил Ломов. – Это тот самый эпизод, когда Татьяна Сергеевна собирает всех советских литераторов-самоубийц за одним столом для прощания перед смертью, да?

– Не всех, Владимир Васильевич! – неожиданно спокойно сказала Таня. – Есть ещё несколько советских писателей, которые покончили с жизнью и которых мы не включили в наш фильм.

– Например?

– Например, знаменитый Александр Фадеев, председатель Союза писателей СССР и автор «Молодой гвардии».

В зале повисло тягостное молчание...

 

После конца обсуждения мы с Генкой поехали в ресторан гостиницы «Националь». Таня схватила такси и умчалась на «Мосфильм» для встречи с директором студии. Она всё ещё надеялась, что директор – народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, очень влиятельное лицо – уговорит Комитет не губить её фильм.

– Виталий Сергеевич, – тихо сказал Генка, когда нам принесли закуску и графинчик водки, – что же теперь будет? Татьяна Сергеевна опять впадёт в депрессию – как после картины о ленинградских наркоманах. Когда я её вижу такой, я сам впадаю в депрессию. Она ведь такая замечательная, такая талантливая, такая красивая! Намного красивее тех артисток, что играют у нас есенинскую Айседору Дункан и любовь Маяковского, Лилю Брик...

Я молчал. Я боялся именно этого – в течение месяца-двух видеть Таню поникшей и замкнутой, нечёсанной и немытой, лежащей под одеялом целыми днями и не произносящей ни слова.

– Виталий Сергеевич, – продолжал Генка, разлив водку по рюмкам, – вы как-то обещали мне рассказать, как вы с Татьяной Сергеевной поступали во ВГИК. Небось, она поразила там всю приёмную комиссию, верно?

Я невесело рассмеялся.

– Гена, ты прав! Она уложила всю комиссию на лопатки!

– А вы?

Я покачал головой и выпил.

– А меня комиссия уложила на лопатки. Я, Гена, провалился и ушёл в финансово-экономический институт. Вот поэтому Таня сейчас – знаменитый режиссёр, а я у неё – директор картины, распоряжающийся финансами, на которые мы с тобой и выпиваем сейчас в этом шикарном ресторане.

Официантка принесла нам котлеты по-киевски, и мы опять выпили.

– Знаешь что, Гена, я расскажу тебе о нашем поступлении во ВГИК в другой раз – когда настроение у нас будет повеселее, когда кончится у нас царство советской партийной бюрократии, губящей прекрасные фильмы и вгоняющей талантливых режиссёров в депрессию.

– Виталий Сергеевич, вот вы с Татьяной Сергеевной летали в позапрошлом году в Голливуд. У них там что – нет бюрократии в кино, как у нас?

Я помолчал, раздумывая.

– У них там, Гена, капитализм. Там всё по-другому, – сказал я. – Может, придёт и к нам когда-нибудь капитализм – и тогда нам в кино, возможно, станет легче... 

 

*   *   *

 

Через десять лет капитализм пришёл в Россию, но легче нам не стало.

Студию «Мосфильм» расформировали, государственное финансирование кино прекратилось, знаменитые режиссёры и операторы исчезли кто куда – кто уехал за границу, кто занялся бизнесом, кто впал в пьянство, наркоманию и депрессию, а кто просто умер, не выдержав перемен.

Я работал бухгалтером то в одной лавочке, то в другой, перебиваясь с хлеба на воду и подкармливая безработную Танюшку...

А вот нашему бывшему помрежу Генке новая ситуация нисколько не повредила. Ему было всего тридцать три года, энергии ему было не занимать, он сунулся туда-сюда с разными идеями по открытию всяких бизнесов – и, в конце концов, преуспел. Через два года он стал единоличным владельцем двух студий по производству видеофильмов.

А став видным капиталистом, он первым делом позвонил Тане и мне и предложил нам работу в его фирме.

И стали мы Генкиными подчинёнными: Таня – режиссёром-постановщиком музыкальных видеофильмов, а я занял пост главного бухгалтера компании.

 

И вот в это время случилось событие, которое перевернуло нашу с Таней более-менее устойчивую жизнь.

Как-то рано утром в моём офисе раздался телефонный звонок. Я снял трубку.

– Виталий Сергеевич, – произнёс негромкий вальяжный голос, – с вами говорит Нечипоренко Кирилл Владимирович.

Я оторопел.

На другом конце провода послышался довольный смешок.

– Не ожидали, Виталий Сергеевич, верно?

– Признаться, не ожидал, – пробормотал я в трубку. – Чем могу служить, Кирилл Владимирович?

– Тут вот какое дело. Я хочу предложить вашей талантливой сестрице очень интересную и прибыльную работу.

– То есть?

– Видите ли, Виталий Сергеевич, я являюсь президентом довольно крупного банка в Петербурге, и мой банк начинает сейчас компанию по капиталовложениям в производство отечественных кинофильмов. Вот тут-то Татьяна Сергеевна и смогла бы приложить свой незаурядный талант.

– Почему бы вам не позвонить ей прямо и предложить ей эту работу?

Нечипоренко сказал после небольшой заминки:

– Вы знаете, после этой неприятной истории с запретом её талантливейшего фильма о поэтах-самоубийцах – истории, в которой мне пришлось, к сожалению, сыграть кое-какую роль и за которую я прошу прощения, – мне просто неудобно обратиться непосредственно к ней.

Я молчал, стараясь подавить отвращение и гнев. Неприятная история! Ах ты, сволочь! Выбросил на помойку великолепный фильм, довёл Таню до жесточайшей депрессии, – а теперь просит прощения и сожалеет о случившемся!

– Так что же мне передать ей? – спросил я как можно спокойнее.

– Скажите ей, что наш банк готов финансировать окончание работ по её картине «Литературные самоубийцы», которую мы купили у бывшего «Мосфильма». Там, насколько я помню, оставалось доработать четверть фильма: съёмку несколько сцен, включая финальный эпизод, монтаж, музыку, озвучивание и прочее, верно?

– Да, приблизительно так.

– Скажите Татьяне Сергеевне, что мой банк сможет начать финансирование через три месяца. Если она согласна, то договор о нашем сотрудничестве будет готов на следующей неделе. Всего хорошего, Виталий Сергеевич...

 

– На хрена нам ждать три месяца!? – кричал в своём кабинете возбуждённый Гена. – Татьяна Сергеевна, подписывайте договор и начинайте работать. Я оплачу вам все расходы! Эта сука по имени «Великий Князь» мне через три месяца всё вернёт! А не вернёт, я вырву у него его мужское достоинство с корнем, и он станет «Великим Кастратом», а не «Великим Князем»!

И Гена (которого, кстати, сейчас величали Геннадием Никитичем) расхохотался, довольный.

Таня повернулась ко мне.

– Витя, у тебя сохранились адреса актёров? Позвони им как можно скорее. Всем пяти: Маяковскому, Есенину, Цветаевой в Москве и Яшвили с Табидзе в Тбилиси. Хорошо? И надо застолбить павильон для съёмок. И подготовить декорации для двенадцати эпизода...

 

 

*   *   *

 

Катастрофа разразилась через два месяца.

Уже Таней были сняты все эпизоды, кроме финального; уже на полных парах шло озвучивание; уже две монтажницы кончали соединять утверждённые Таней куски; уже были почти готовы комбинированные съёмки, – когда Тане позвонил Нечипоренко и сказал, что ей необходимо срочно вылететь в Петербург для встречи с советом директоров банка.

...Таня вернулась через два дня, и мы с Геной, встречая её в аэропорту, сразу поняли, что случилась беда. У неё было распухшее от слёз лицо, и говорить она просто не могла.

– Витя, Гена, – прошептала она, когда мы сели втроём пить чай в её крохотной кухне, – вы знаете, что они мне сказали в их проклятом банке? Они заявили, что, по совету голливудских экспертов по маркетингу, мне надо добавить в картине несколько новых эпизодов. Они сказали, что без этих эпизодов фильм не вызовет нужного интереса и, главное, не принесёт достаточной прибыли...

– Что это за эпизоды? – спросил я.

– Они хотят ввести подробные сцены всех пяти самоубийств! Представляете! – эпизоды повешения и выстрелов!! Они сказали, что на детальную сцену самоубийства Маяковского народ повалит толпами. Я стала кричать почти в истерике, что это невозможно, что это антихудожественно, что я этого делать не могу и не буду! Тогда Нечипоренко спокойно заявил, что моё согласие и не требуется, что картина принадлежит банку и что, по подписанному мною договору, они могут нанять вместо меня любого другого режиссёра. И дал мне неделю на раздумье...

Гена встал и подошёл к окну. Постоял с минуту, глядя в темноту, а потом повернулся к нам и светло улыбнулся.

– Татьяна Сергеевна, – сказал он, – не переживайте. Вам ведь осталось снять только финальный эпизод, верно? Вот и снимайте его спокойно. Заканчивайте картину, а когда вы её закончите, я перекуплю её у сучьего «Великого Князя». Я продам одну видеостудию (у меня есть на неё надёжный покупатель), получу бабки – и картина будет наша!.. А теперь лучше расскажите нам, как вы хотите снять последний эпизод.

– Спасибо, Гена, – промолвила Танюшка и поцеловала его в щёку.

Помолчала, вытирая слёзы, а затем тихо сказала:

– Ребята, а может, не стоит? Может, лучше забыть об этой несчастной замордованной картине, которая вывернула мне всю душу?..

Мы молчали.

Таня вынула из сумочки какие-то таблетки, высыпала их в рот и запила чаем.

– Мне видится такая сцена, – промолвила она. – Пустой зал с высоченным потолком. Длинный стол, накрытый кумачовой скатертью. На столе – вино и бокалы. В глубине сцены – сплошная тьма. За столом, ярко освещённым прожектором, лицом к зрителю сидят пятеро обречённых поэтов. Тихо звучит струнный квартет. Поэты встают один за другим, произносят короткие прощальные стихи, выпивают вино, обнимают оставшихся и уходят навстречу смерти в темноту, где зажигаются цифры, знаменующие годы их гибели: 1925... 1930... 1937... 1941...

– Какие стихи они прочитают? – спросил я.

– Я ещё не решила... Впрочем, на одном стихотворении я уже остановилась. Этот стих прочтёт Марина Цветаева, когда все уйдут и она останется одна:

 

«Гул предвечерний в заре догорающей
В сумерках зимнего дня.
Третий звонок. Торопись, отъезжающий,
Помни меня!»
 


Мы с Геной встали и попрощались с Таней.  

– Спокойной ночи, Татьяна Сергеевна, – сказал Гена. – Увидимся завтра... 

 

*   *   *  

 

Мы с ней не увиделись – ни завтра, ни послезавтра... никогда...

Таня покончила счёты с жизнью через час после нашего расставанья.

Она заткнула полотенцами все щели под дверями на кухне. На одну щель полотенец не хватило, и она затолкала в неё скомканные страницы своего сценария.

Открыла газ и села в кресло. Вот так, сидящей в кресле и уже коченеющей, её и застали на следующее утро.

На столе рядом с ней лежала предсмертная записка со словами Марины Цветаевой:

 

«Отказываюсь – быть
В бедламе нелюдей,
Отказываюсь – жить
С волками площадей.

Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один – отказ...»

 

 

*   *   *

 

Неделю спустя мы с исхудавшим, почерневшим от горя Геной сидели на уединённой скамейке в Александровском саду, и я рассказывал ему притчу о том, как мы с Таней поступали во ВГИК, когда нам с ней было семнадцать:

 

– Мы приехали в Москву из провинциального Томска. Танюшка кончила школу с золотой медалью и мечтала стать кинорежиссёром. А меня она потащила с собой просто за компанию.

Во ВГИКе полагается сначала, до экзаменов, пройти так называемое «творческое собеседование». То есть, приёмная комиссия давала абитуриенту какое-нибудь актёрское или простое режиссёрское задание, и он должен был экспромтом показать, что у него есть достаточно воображения и фантазии для решения этой задачи.

Нас набралось человек тридцать. Мы заняли несколько рядов скамеек, а перед нами, боком к нам, стоял стол приёмной комиссии и одинокий стул для абитуриента.

Первым вызвали меня.

– Ну-с, молодой человек Виталий Лагутин, – сказал председатель комиссии по имени Георгий Аполлинарьевич, знаменитый на всю страну кинорежиссёр, – представьте себе, что вы – портной. Вы берёте воображаемую иголку, вдеваете в неё воображаемую нитку и начинаете шить – ну, скажем, накладывать заплату на штаны... Начинайте!

Я напряг всё своё воображение, изобразил движением пальцев вдевание нитки в иголку и начал «шить». Шью, шью, а комиссия молчит и не предлагает мне закончить это нудное занятие. Прошло минут пять, я утомился двигать правой рукой туда-сюда – и в это время председатель сказал:

– Спасибо, юноша. Шьёте вы плохо. Вы работаете вот уже пять минут, а длина нитки у вас остаётся всё той же – не укорачивается... Увы, молодой человек, вы не выдержали собеседования. До свиданья. Следующий!

И я поплёлся на своё место несолоно хлебавши.

Следующей к столу комиссии вышла Танюшка.

– Таня Лагутина, – сказал Георгий Аполлинарьевич, глядя в список абитуриентов. – Вы случайно не сестрица предыдущему молодому человеку?

– Да.

– Надеюсь, ваш опыт окажется более успешным.

– И я надеюсь, – произнесла Таня, вызвав своим тоном лёгкий смешок у членов комиссии.

– Таня, – промолвил председатель, – вы сейчас – русская певица в одном из парижских кабачков – ну, что-то вроде тех заведений, где пела Эдит Пиаф. Вы берёте в руки гитару и начинаете петь...

– У Эдит Пиаф, насколько я знаю, гитары не было, – сказала Таня.

– А у вас будет. Вы умеете петь?

– Конечно. Что я должна исполнить?

– Что хотите. Но помните – вы должны сначала снять воображаемую гитару с воображаемой стены, хорошенько настроить её и петь, играя на гитаре. Приступайте.

Нам было отлично видно, как Таня, встав на цыпочки, потянулась вверх и сняла «гитару» со «стены». Уложила её на колени и склонилась над ней, настраивая. Она крутила «колки» левой рукой, а правой трогала «струны» и голосом имитировала струнные звуки так искусно, будто у неё в руках был настоящий инструмент, а не воображаемая гитара.

Потом подняла голову, прищурила глаза и начала петь прекрасным бархатным сопрано, «аккомпанируя» себе точными движениями руки, трогающей «струны»:

 

«Гори, гори, моя звезда,
Гори, звезда приветная!
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда. 
 

Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда. 
 

Твоих лучей небесной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я – ты над могилою
Гори, гори, моя звезда! 
 

Умру ли я – ты над могилою
Гори, гори, моя звезда!..»

 

Таня кончила петь и встала. Георгий Аполлинарьевич подошёл к ней, положил ей руку на плечо и тихо сказал, улыбаясь:

– Таня... А как вас по отчеству?

– Сергеевна.

– Татьяна Сергеевна, поздравляю вас с поступлением в наш институт! У вас несомненный талант, и я предсказываю вам блестящее будущее!..

 

 

*   *   *

 

«Пусть исчезну, как туман, я, как полночное виденье,
пусть мне сердце рвёт на части образ твой, как наважденье,
в час любой из мне сочтённых, где б ни вёл мой путь, повсюду, –
если я тебя не вспомню, если я тебя забуду!»
  


Галактион Табидзе, «Могильщик»

 

Фото: с помощью Google

Источник публикации: Новая литература

 


  

Просмотров: 2248


Правила написания комментариев

Комментарии к статье:

Комментарий добавил(а): Дед Лужанский
Дата: 18-08-2016 00:00

Что ж Вы сердце-то рвёте на части?

Удалить

Комментарий добавил(а): Валерия, Харьков
Дата: 18-08-2016 00:00

Человек, одарённый талантом, одержим стремлением выразить  клокочущее в себе знание.  Запретить ему это - значит убить. " История литературы знает имена более двухсот писателей и поэтов,  добровольно отнявших у себя жизнь..." Спасибо Александру Левковскому, что заставил вспомнить о них о всех. А героиня рассказа Таня? Тогда, в советской стране, у неё оставалась надежда, и именно капитализм, с наглым упорством развращающий народы, стал той стеной, о которую разбилась и её жизнь. 

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимир, Саратов
Дата: 18-08-2016 00:00

Бессмысленный рассказ. Бред. Потратил лишь время на прочтение.

Удалить

Комментарий добавил(а): Дед Лужанский- Владимиру
Дата: 18-08-2016 00:00

O sancta simplicitas!

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимир - Деду Лужанскому
Дата: 18-08-2016 00:00

Tres muliers faciunt nundias !

Удалить

Комментарий добавил(а): Деду Лужанскому - ведущий
Дата: 18-08-2016 00:00

Это особенность малой прозы Левковского: рвать сердце. Смотрите, как Вы близки в оценках с Паатой Нозадзе - у Пааты "сердце навылет", у Вас - "сердце на части". Студентом я научился у своего профессора психиатрии премудрому выражению - "объективизация субъективного".У нас, медиков и учёных, всё так, - позаковыристее, чтобы народ больше уважал, ну да ладно, это другая тема. Можно то же самое сказать проще - чем большее число незнакомых друг с другом людей одинаково оценивают одно и то же, тем ближе их мнения к истине. Пусть поднимет правую руку тот, кто не плакал, читая рассказы Александра "Негритянский бог", "Мост Ватерлоо", "Лили Марлен"... Моя не поднимается. Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Мирослав, Ужгород
Дата: 18-08-2016 00:00

Не понял комментарии Владимира и Деда Лужанского. Может, кто переведет?

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимиру - ведущий
Дата: 18-08-2016 00:00

1975 год. Led Zeppelin выпускает альбом Phisical Graffity.Год или два народ не знал, что за диск в обстановке секретности делает группа. А там был рок. Знаете, какой слоган они избрали? "Ничего, что это рок, главное, что он нам нравится". У каждого свой вкус. Я рад, что Вы смогли заявить о своём. Просьба на будущее: на сайте не принято давать бессодержательные оценки типа "бред", "чепуха", бессмыслица". Любая оценка базируется на суждениях и умозаключениях, "бред" и "чепуха" - не мысль, это ничем не подкреплённая эмоция раздражения. Автору же и читателям было бы интересно знать, ПОЧЕМУ "бред" и "бессмыслица". Если у Вас есть что сказать по существу - скажите, если нет, я думаю, Вы сами попросите меня удалить Ваш комментарий. Не теряйтесь. Саратов - город, куда, как и в Лагодехи, бежали от ужасов расказачивания кубанские казаки. В этом мы с Вами похожи. Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Эли, Белгород
Дата: 18-08-2016 00:00

      Парадокс рассказа в том, что несмотря на трагический финал, ощущаешь радость жить, потому что осознаёшь - ни невыполнимые мечты, ни гадкие люди вокруг, ничто внешнее  не стоит  того, чтобы добровольно покинуть этот мир.       Может быть Александр Левковский с такой жизнеутверждающей целью и написал этот рассказ? К тому же друг  предложил помощь, оставалось сделать последнее усилие, а она сломалась... Это мне непонятно, как человеку. Я могу понять Анну Каренину, которая, бросившись под поезд, тут же пожалела о своём решении:  "... и в то же мгновение она ужаснулась тому, что делала..." , а ведь отравление бытовым газом не происходит одномоментно. Поэтому не верится. 

Удалить

Комментарий добавил(а): Дед Лужанский
Дата: 18-08-2016 00:00

Полагаю, что комментарии по поводу БРЕДА и ответные - О святая простота!, три женщины создают базар! и пр. необходимо удалить, как не отвечающие п. 12 Правил. Не та тема, чтобы скатываться в базарную склоку.

Удалить

Комментарий добавил(а): Дед Лужанский-Мирославу
Дата: 18-08-2016 00:00

Прошу прощения - "O sancta simplicitas"- О, СВЯТАЯ ПРОСТОТА! Не хотелось упоминать русскую пословицу о том, что простота не всегда хороша. "Tres muliers faciunt nundas",хотя, уж если обращаться к классике я использовал бы слово "forum" -ТРИ ЖЕНЩИНЫ СОЗДАЮТ БАЗАР!

Удалить

Комментарий добавил(а): Деду Лужанскому - Владимир
Дата: 18-08-2016 00:00

Конечно можете удалить мои комментарии. Я лишь замечу что можно объяснить почему ты что-то любишь, или почему тебе понравилось то или иное произведение, но у меня нет объяснений тому почему не нравится. Субъективное впечатление. Я ничего нового не узнал из этого рассказа. Я не увидел смысла глубокого. Возможно недостаточно образован. Мне иногда комментарии "элиты" здесь кажутся кружком философов и ученых. Я даже слова не пойму которыми вы общаетесь здесь не говоря о смысловой нагрузке комментария.

Удалить

Комментарий добавил(а): Татьяна Романюк- Владимиру
Дата: 18-08-2016 00:00

Damnant quod non intellegunt Осуждают то, чего не понимают. Квинтилиан, «Обучение оратора»: «Суждение о столь выдающихся писателях должно быть скромным и осмотрительным, чтобы мы не впали в ошибку, свойственную многим, которые осуждают то, чего не понимают». Владимир,может быть,Вам перечитать рассказ еще раз-медленно, вдумчиво, благожелательно? И между строчек тоже... И смысл постепенно откроется? По большому счету, мы все недостаточно образованы.

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимир - Татьяне
Дата: 18-08-2016 00:00

"И между строчек тоже... " ??? "Когда ты говоришь с Богом - это молитва, а когда Бог с тобой – это шизофрения." Не умею читать между строк.

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимиру - ведущий
Дата: 18-08-2016 00:00

Владимир, удалить комментарии может только ведущий. По просьбе читателя или в случае нарушения правил. Дед Лужанский пишет правду - правила не допускают не аргументированных характеристик, проще говоря, грубых высказываний читателей в адрес друг друга или в отношении авторов. Сказать "бред" - ничего не сказать, кроме как выплеснуть свои эмоции.И согласитесь, "бред"и "не нравится" - разные по тональности вещи, общего между ними лишь неприятие чего-то. Почему что-то нравится, а что-то нет, человек обычно очень хорошо знает. С ходу, с горяча не даст себе отчёта, но остывши и спросив себя, ответ получит. Автору, думаю, ОЧЕНЬ хотелось бы и ОЧЕНЬ интересно было бы услышать Вашу расшифровку "бреда". Вот "Эли из Белгорода" кажется неубедительным финал, она не верит автору и тот, надеюсь, объяснит ей что к чему, но не факт, что сможет убедить. Каждый, как и Вы, имеет право на собственное мнение и точку зрения, но никто не имеет права на голословные убеждения. Таков концепция форумов на сайте. Спокойным голосом задайте вопрос автору, и он ответит Вам. Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимиру - ведущий
Дата: 18-08-2016 00:00

"Между строк..." - маленькое и частное в сообщении Татьяны Романюк. Вы заметили это, но остались слепы к большому и главному. Классический мимоответ, не надо бы так... Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимир - ведущему
Дата: 18-08-2016 00:00

А кто может решать как надо а как не надо? Раньше Нечипоренко из этого рассказа решал, а сейчас ведь свобода слова, свобода выражения мысли. Сайт ваш личный потому вы можете удалить мои комментарии и тогда все будут счастливы. Единственный кто мог оскорбиться моими словами это Левковский.

Удалить

Комментарий добавил(а): Кахетинец
Дата: 19-08-2016 00:00

Трогательно, трагично и глубоко... спасибо.

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимиру - ведущий
Дата: 19-08-2016 00:00

Владимир, Вы написали: "А кто может решать как надо а как не надо?.. сейчас ведь свобода слова, свобода выражения мысли". Вы правы - выражения мысли! И я о том же. "Бред" и "бессмыслица" - не мысль, вы и сами это хорошо понимаете, называя сказанное Вами как "субъективное впечатление". У Вас мысли - не было. Поэтому свобода выражения мысли, к которой Вы апеллируете, не имеет к сказанному Вами никакого отношения, разве что к сомнительному праву публично выражать свои эмоции. Обращаю Ваше внимание, что Татьяне Романюк Вы так по существу и не ответили.

Удалить

Комментарий добавил(а): Мирослав, Ужгород
Дата: 19-08-2016 00:00

Рассказ с интересом прочитал как складно написанную житейскую историю, ничего " подковёрного"" между строчек" не нашёл, но внял советам Татьяны Романюк и в голову полезли мысли - а нет ли в произошедшей трагедии корней оккультизма, как то - воздействия тёмных астральных сущностей на незащищённую Богом душу? Мысленное длительное общение с самоубийцами могло привлечь...

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимир - ведущему и Мирослав
Дата: 19-08-2016 00:00

Не нужно множить сущности.Там написано ровно то что написано.

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимиру - ведущий
Дата: 19-08-2016 00:00

Владимир, будьте справедливы. Где Вы там усмотрели умноженные мной сущности. Да ещё под одной крышей с Мирославом? И если знаете об умножении сущностей, то наверняка знаете и о самоуничижении, которое паче гордости. Это я к Вашим словам о себе: "... Возможно [я] недостаточно образован.....Я даже слова не пойму, которыми вы общаетесь".

Удалить

Комментарий добавил(а): Татьяна Романюк-Владимиру и Ми
Дата: 19-08-2016 00:00

Владимир, мне придется кое-что уточнить. Когда я писала: « И между строчек тоже…»,то предполагала, что автор рассказа обращается не столько к нашей образованности или жизненному опыту, сколько к нашей душе, к нашей способности сопереживать, к тому самому,которое у Тютчева: « И нам сочувствие дается, как нам дается Благодать». Как-то символично, что наши разговоры происходят в канун большого праздника-«Преображение Господне». Нам, наверное, показано, что человек-это постоянное усилие быть Человеком, на необходимость преображать свою животную природу- инертную, ленивую, жаждущую «экшена» и «движухи». А предназначение поэта, писателя, художника, как я это понимаю, помочь этому внутреннему преображению, вытащить из нас на белый свет эту самую Благодать, заставить пережить Катарсис. Согласна с Петром в том, что Вы напрасно самоуничижаете себя, дистанцируетесь от «элиты». Да и кто кого этой «элитой» назначил? К тому же, Вы явно себе противоречите, говоря, что «ничего нового я не узнал». Выходит, Вы не такой уж необразованный, каким себя представляете. Но повторюсь- здесь не нужна осведомленность… Если же посмотреть на рассказ формально, с точки зрения «внутреннего критика»,который сидит в каждом из нас, то и у меня были бы вопросы к форме и к средствам, однако, сила воздействия от прочитанного перекрывает все мелкие претензии. Владимир, очень надеюсь, что Вы меня понимаете. Мирославу. Вы иронизируете? Мне кажется , это не тот случай, когда стоит вышучивать тему. Куда мы уходим? Каковы причины? В чем смысл Перехода? Что там за гранью? «Вечные вопросы», на которые нет прямых ответов. Что касается решения добровольно покинуть этот мир, то очевидно, что талант уязвим, живет на разрыв, по другим, нежели обыватель, законам. Это люди очень тонкой душевной организации. Большинство из упомянутых в рассказе поэтов были людьми верующими и наверняка знали о религиозном запрете «налагать на себя руки». Но, по-видимому, раз они этим запретом пренебрегали- у каждого наступал свой «край»,своя причина невозможности дальнейшего существования.

Удалить

Комментарий добавил(а): Кахетинец- ведущему и Татьяне
Дата: 19-08-2016 00:00

Не напрягайтесь. Кто понял, тот понял... кто не понял, что тут объяснять? Бессмысленно, думаю.

Удалить

Комментарий добавил(а): Татьяне Романюк - ведущий
Дата: 19-08-2016 00:00

Татьяна, браво! За три вещи в Вашем сообщении. Первое - способность видеть за деревьями лес (Вы: "Если же посмотреть на рассказ формально, с точки зрения «внутреннего критика», который сидит в каждом из нас, то и у меня были бы вопросы к форме и к средствам, однако, сила воздействия от прочитанного перекрывает все мелкие претензии"). Второе - сближение наших точек зрения на природу человека(Вы: "...наверное, показано [в рассказе "Гори, гори..."], что человек - это постоянное усилие быть Человеком, на необходимость преображать свою животную природу..."). Третье - наблюдение об ограниченности антисуицидальной силы религиозного запрета "налагать на себя руки" (Вы: "Большинство из упомянутых в рассказе поэтов [покончивших с собой] были людьми верующими и наверняка знали о религиозном запрете «налагать на себя руки». С уважением, Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Дед Лужанский
Дата: 20-08-2016 00:00

Что есть суицид творца? Высочайший подъём духа, когда творец самонадеянно в гордыне своей поднимается на уровень Создателя, разрешая себя от Божьих Заповедей, или высочайшая степень падения духа, когда в его сознании уже не остаётся никаких стимулов для продолжения существования? Помните шекспировское: "Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж / достоинство, что просит подаянья, / над простотой глумящуюся ложь, / ничтожество в роскошном одеянье, / и совершенству ложный приговор,/ и девственность, поруганную грубо, / и неуместной почести позор, / и мощь в плену у немощи беззубой, / и прямоту, что глупостью слывёт, / и глупость в маске мудреца, пророка,/ и вдохновения зажатый рот, / и праведность на службе у порока..." Перед мысленным взором разворачивается фильм с чёрно-белыми кадрами из Татьяниной картины,в которой финальную сцену не только написала, срежиссировала, но и гениально исполнила сама Татьяна. Эти тонкие женские руки, с трудом рвущие неподдающиеся страницы сценария и заталкивающие их, ставших уже просто скомканной бумагой в щели под кухонной дверью... И весь этот фильм под кажущейся, но от того ещё более драматичной безмятежностью повествования от лица Виталия... ЧТО Ж ВЫ СЕРДЦЕ-ТО РВЁТЕ НА ЧАСТИ!

Удалить

Комментарий добавил(а): Владимиру (Саратов)- ведущий
Дата: 20-08-2016 00:00

На законном. Есть вопросы, обращайтесь по адресу info@lagodekhi.net. Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Деду Лужанскому - ведущий3
Дата: 20-08-2016 00:00

Интересный у Вас ход мыслей, Дед Лужанский, неожиданный:"Что есть суицид творца? Высочайший подъём духа, когда творец самонадеянно в гордыне своей поднимается на уровень Создателя, разрешая себя от Божьих Заповедей...?". Самоуничтожение в момент высочайшего подъёмы духа? В состоянии самонадеянности? Мало верится: подняться выше Создателя и ...убить себя? Практика показывает, что суицид всегда следствие блокирования актуальных потребностей, у Художников - не материальных, а главной, ради чего они присланы на этот свет, - рассказать о своём уникальном видении мира. Блоком могут быть периодически наступающие спады творческой деятельности, т.н. депрессия достижения, когда до долгожданной цели один шаг, сделай его и дальше - пустота, нет цели, что, похоже, было у героини рассказа Левковского (не совсем убедительно, согласен с Эли (Белгород), и скомканно в финале), конфликт с системой (запреты,преследования). Любовные трагедии и прочее не называю, они "привилегия" общая, Художников и простых людей, а мы пытаемся понять специфику "литературных самоубийств". Шекспир, зовущий смерть, от того, что ему "видеть невтерпёж" перечисляемые им пороки, почти идентичен цветаевскому отказу от жизни: "Отказываюсь – быть/В бедламе нелюдей,/Отказываюсь – жить/С волками площадей". И это для меня ново: настолько болезненное восприятие пороков общества, что появляется готовность расстаться с жизнью. Но им виднее, мы - другие, у нас броня толще, мы чувствуем и переживаем не так, как творцы. Приходится верить - душевная организация у талантов так тонка, что то, мимо чего мы проходим, не заметив, у них вызывает острую боль.Спасибо - навеяли. Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Кахетинцу - ведущий
Дата: 20-08-2016 00:00

Кахетинец, думаю точь-в-точь как Вы. Это не подыграть Вам. Зафиксировано на сайте "Новая литература" недели две назад: "Никогда не пытаюсь переубедить - бесполезно". Или у нас земля такая? Спросил и отвечу - такая. В Грузии, как редко где, люди тактичны и терпимы друг к другу.Прямо по Дмитрию Лихачёву: "Интеллигентность — это способность к пониманию, к восприятию, это терпимое отношение к миру и к людям". Это из статьи "Урок интеллигентности", о том, как Зураб Картвеладзе и Александр Левковский сошлись в нешуточной дискуссии и ни разу не перешли грань, за которой интеллигентность заканчивается. С уважением, Пётр Згонников

Удалить

Комментарий добавил(а): Дед Лужанский
Дата: 20-08-2016 00:00

66-й сонет Шекспир заканчивает словами: "Всё мерзостно,что вижу я вокруг, но как тебя оставить,милый друг!"

Удалить

Комментарий добавил(а): Деду Лужанскому - ведущий
Дата: 21-08-2016 00:00

Вы уточняете: "66-й сонет Шекспир заканчивает словами: "Всё мерзостно,что вижу я вокруг, но как тебя оставить,милый друг!" Но это же меняет многое! Шекспир убедил (без финала) и он же разубедил (с финалом), вернее, вернул меня к прежнему, дошекспировскому мнению - творец выше социума. Как бы ни была мерзостна действительность, она менее травматична, чем потеря творческого огня. Отобранная или сломавшаяся у ребёнка дудка для малыша бОльшая трагедия, чем падение национальной валюты или засорившаяся сантехника. А талантливые люди, как правило, беспомощны в миру.

Удалить

Комментарий добавил(а): Татьяна Романюк-Ведущему
Дата: 21-08-2016 00:00

"Не жизни жаль с томительным дыханьем, Что жизнь и смерть? А жаль того огня, Что просиял над целым мирозданьем, И в ночь идет, и плачет, уходя."( А.А. Фет ).

Удалить

Комментарий добавил(а): Виталий Аркадьевич
Дата: 22-08-2016 00:00

Короткий рассказ, выверенный чёткий слог без нагнетания сантиментов, а "заноза" после прочтения остаётся. Чувствуется, что автор, Александр Левковский, человек с горячим сердцем. Радуюсь, что современник. Жму руку.

Удалить

Комментарий добавил(а): Пётр Згонников
Дата: 22-08-2016 00:00

Понимаю, все задают вопрос: "А Германа всё нет... Где Герман?" Александр Левковский прислал мне сообщение с объяснением причины своего молчания: Hi, Peter! Well, I am sorry, but I cannot continue writing in Russian. The problem is that the computer I am using in Moscow contains a variation of the Russian alphabet system that I have no knowledge about. Please place a message in the commentaries to my story "Gori, gori,,," saying that Alexander Levkovsky is now on a business trip to Moscow and will put a commentary following his return home on August 27.Best regards, Alexander Levkovskiy". Попробую перевести, вспоминая при этом добрым словом нашу незабываемую школьную "англичанку" Нанули Петровну, зверски убитую в начале 90-ых в своём доме: " Привет, Пётр! Сожалею, но я не могу продолжать моё письмо по-русски[первая пара слов была написана по-русски]. Проблема в том, что у компьютера, которым я пользуюсь в Москве, вариант неизвстной мне системы русского алфавита. Пожалуйста, размести сообщение в комментариях к моему рассказу "Гори, гори...", объясни, что я сейчас в деловой поездке в Москве и смогу комментировать по возвращении домой 27 августа. С наилучшими пожеланиями, Александр Левковский".

Удалить

Комментарий добавил(а): Софья. Тбилиси, Москва
Дата: 23-08-2016 00:00

Есть такой цветок - Кальмия широколистная,  внешний вид которого вызывает радостную нежность, как и начало рассказа, где " мама - фантазёрка любила рассказывать со смехом, как мы с Танюшкой появились на свет". При дальнейшем чтении испытываешь те же симптомы, что и при отравлении этим цветком: сердце бьётся то быстрее, то медленнее, но погибает при этом героиня рассказа, я же остаюсь наедине со строчками " может, придёт и к нам капитализм..." Уже пришёл. Живу в Тбилиси, работаю в Москве. Такова жизнь. Красота и трагедия неразлучны. 

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Левковский
Дата: 29-08-2016 00:00

Прошу прощения у моих читателей за задержку с ответом. Я очень рад обилию отзывов. Попробую ответить на проблемы, поднятые авторами комментариев. Прежде всего я настоятельно прошу Петра Тимофеевича не убирать отрицательных комментариев Владимира. Он имеет на них полное право, даже если он и употребляет слово "бред". Ведь он написал свой отзыв искренне -- так, как он думает и чувствует. Я, например, считаю бредом большинство произведений Нобелевского лауреата Фолкнера, а также знаменитый роман Джойса "Улисс". Почему же Владимир не должен иметь такого же права? Лев Толстой считал Шекспира плохим писателем, а Достоевский абсолютно не выносил Тургенева. И эти примеры не единичны. Я не зря упомянул слово "искренность". Я пишу только о том, что меня искренне волнует -- в надежде, что это взволнует сердца моих читателей. Я никогда, во всех своих 29 рассказах, вошедших в два изданных сборника, не написал и строчки о том, к чему я равнодушен. Это относится и к проблеме самоубийства талантливых, -- а иногда даже гениальных! -- литераторов. Помните, как у меня написано? "Не старые, больные, нищие и безвестные, а знаменитые, гениальные, богатые и молодые перерезают себе горло бритвой, топятся в реке, травят себя газом, морят себя голодом, стреляют себе в висок, и в сердце, и в рот..." А началось всё с мемориальной доски на улице Басанавичюс в Вильнюсе, на которой было высечено (цитирую по памяти): "В этом доме родился и жил известный французский писатель и дипломат Ромен Гари." Я прочитал эту надпись, пошёл в библиотеку, взял сборник его талантливейших романов -- и вдруг узнал, что этот писатель (единственный в истории французской литературы, получивший две премии братьев Гонкуров!), храбрый офицер, награждённый орденом Почётного Легиона, и посол Франции в Южной Америке...-- покончил жизнь самоубийством! Почему!? Отчего!? Вот тут и таится ответ на недоумение Эли из Белгорода: "К тому же друг предложил помощь, оставалось сделать последнее усилие, а она сломалась... Это мне непонятно, как человеку." А не понятно Вам потому, что это самоубийство кажется в высшей степени нелогичным. Но поймите! -- самоубийство это наиболее нелогичный поступок изо всех, доступных человеку! Ведь первая заповедь Природы -- сохранить жизнь любой ценой, а человек отнимает её у себя. Вот поэтому я и сделал конец рассказа "нелогичным" (или, как пишет наш Ведущий, "скомканным"). Я легко мог поставить Таню в абсолютно безвыходное положение -- и тогда её самоубийство выглядело бы "логичным", но я не стал этого делать, ибо большинство реальных писательских самоубийств -- вот такие же не объяснимые обыкновенной житейской логикой. Как справедливо пишет наш Ведущий: "...мы - другие, у нас броня толще, мы чувствуем и переживаем не так, как творцы. Приходится верить - душевная организация у талантов так тонка, что то, мимо чего мы проходим, не заметив, у них вызывает острую боль." Очень тонко -- буквально в деталях! -- воспринял рассказ Дед Лужанский. Его мысль о том, что Танино самоубийство это последний, гениально сыгранный акт в череде чёрно-белых кадров о самоубийстве талантов -- это именно то, что я хотел донести до читателей. И Лужанский отлично понял, почему я выбрал для смерти Тани именно отравление газом. Помните, что он пишет? "Эти тонкие женские руки, с трудом рвущие неподдающиеся страницы сценария и заталкивающие их, ставших уже просто скомканной бумагой в щели под кухонной дверью..." Замечательно! Ведь если бы я убил Таню таблетками или перерезанием вен, то не было бы того символизма, который таится в разрывании страниц сценария дорогого её сердцу фильма и заталкиванию их под дверь. Растрогал меня Виталий Аркадьевич, написавший: "..заноза после прочтения остаётся. Чувствуется, что автор, Александр Левковский, человек с горячим сердцем." Не с горячим я сердцем, Виталий Аркадьевич, а с немолодым сердцем, наполненным болью за всех, кому плохо в этом мире, кто несправедливо страдает и мучается. Спасибо Вам, и Кахетинцу, и Софье из Тбилиси, и Мирославу, и Тане Романюк, которой надо бы писать критические статьи -- настолько интеллигентно и глубоко она воспринимает литературный материал. И последнее замечание, адресованное Владимиру, -- Вы пишете, что не узнали из рассказа ничего нового. Дорогой Владимир, это не предназначение художественной литературы -- знакомить Вас с чем-то новым . Для этого есть общество "Знание -- сила". Задача художественной литературы -- "глаголом жечь сердца людей", взывать к их чувствам, заставлять их сопереживать. Пётр Тимофеевич, знакомый со всеми моими рассказами (да и не только он один), признаётся, что он плакал над ними. И у меня, автора, слёзы навёртывались на глаза, когда я писал о судьбе русской женщины, зарабатывающей на жизнь в Америке ("Гастарбайтер по имени Анечка"), или когда я описывал странную дружбу тринадцатилетнего мальчика с немецким военнопленным ("Лили-Марлен"), или когда моя героиня Настенька поёт прощальную песню: "Что было -- не забудется, что будет -- то и сбудется, да и весна уж минула давно. Так как же это вышло-то, что всё шелками вышито судьбы моей простое полотно?.." (рассказ "Девочка Настя из города Лас-Вегас."). Спасибо всем! Ваш Александр.

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Левковский
Дата: 29-08-2016 00:00

Дорогая Валерия из Харькова! Виноват перед Вами -- ведь Вы так тепло поблагодарили меня, а я случайно пропустил Ваше имя в списке тех, кого тронул мой рассказ. У харьковчанок, я заметил, вообще очень развито понимание художественного творчества. Одна из харьковчанок, по имени Елена (с ней, мне кажется, немного знаком Пётр Тимофеевич) написала мне однажды, что мои рассказы изменили её жизнь. Я надеюсь -- в лучшую сторону. Спасибо Вам!

Удалить

Добавить Ваш комментарий:

Введите сумму чисел с картинки