Людвиг Млокосевич: От Ленкорани до Бартаза (Заметки натуралиста, ч. 3 из 5)

Умер автор "Старого Лагодехи", Константин Ираклиевич Чикваидзе

Людвиг Млокосевич: От Лагодеха до Ленкорани (Из заметок натуралиста, ч. 2 из 5)

Людвиг Млокосевич: От Воронежа до Лагодех. (Из заметок натуралиста, ч. 1 из 5)

Несколько гостиниц и одно казино. (Новости Лагодехи)

Когда писатель - бог...

Каин нашего времени. О рассказе Насти Родионовой "Куколка"


Посетителей: 1249206
Просмотров: 1537446
Статей в базе: 543
Комментариев: 4239
Человек на сайте: 1







ЦАРИЦА ТАМАРА (Новый вариант рассказа)

Автор: Александр Левковский

Добавлено: 12.06.2015

Посвящается Петру Згонникову, воспевшему Лагодехи 

 

«О царица! Чтоб не был я в сонме князей,
Навсегда удалиться ты мне повели —
Всё равно! — образ твой унесу я с собой
До последних пределов земли.
Буду петь про любовь — ты не станешь внимать —
Но клянусь! — на возвышенный голос любви
Звёзды будут лучами играть,
И пустыня, как нежная мать,
Мне раскроет объятья свои!
Удаляюсь — прости! Без обидных наград
Довершу я созданье моё:
Но его затвердят
Внуки наших внучат —
Да прославится имя твоё!»
 

Яков Полонский, «Тамара и певец её Шота Руставель»

                                     

B-alaznis-veli-bw
Предгорья Алазанской долины

Я покинул Хайфу ранним утром, когда солнце ещё не показалось из-за горы Кармель и знаменитые Бахайские сады были покрыты клочковатым туманом. Обойдя город с севера вдоль берега моря, я выехал на дорогу, ведущую на восток, к озеру Кинерет, известному в Библии под названием Генисаретское озеро.

Израильская Галилея весной – трогательно красива. Изумрудные поля с бесконечными рядами брызжущих фонтанов – поля, по которым некогда бродил Иисус, -- подступают к шоссе с обеих сторон; жёлто-коричневые холмы, свидетели библейских битв, надвигаются на тебя то с севера, то с юга – и вдруг сменяются величественными отрогами гор...

Восточное побережье Америки, где я живу по полгода, тоже красиво, -- но другой красотой. Американская красота – сочная, густо-лесная, многолиственная, осенью – неправдоподобно многоцветная, а красота Галилеи – ощутимо хрупкая, она дана тебе на восторженное обозрение только весной, чтобы летом, под жёсткими лучами израильского солнца, пожелтеть и потерять свою воздушную изумрудность.

Дорога вокруг озера Кинерет, по глади которого Христос шествовал, как известно, без затруднений, постепенно подымает путника наверх, к отрогам Голанских высот. Там, у стены рыжих скал, заросших соснами, приютился пансионат, где меня ждёт моя мама, которую я не видел со времени моего последнего приезда из Штатов. Маме семьдесят восемь, она ходит с трудом и слышит неважно, но она, художница божьей милостью, не страдает потерей зрения и днями напролёт не выпускает из рук кисти.

Вот и сейчас она стоит в палисаднике у мольберта и машет мне рукой с зажатой в ней кистью, и улыбается мне, и тихо говорит: «Как я люблю тебя, сынок!»

Мы расцеловались, и я взглянул на её мольберт. Ну, конечно же, мама рисует изумительную панораму Кинерета с силуэтом храма в Капернауме, который отлично виден нам отсюда, -- внизу, в двух километрах от нас.

Мы вошли в её гостиную, и вдруг она, спохватившись, сказала:

- Алёша, сделай одолжение, подъедь в русский супермаркет, купи пару буханок чёрного хлеба и ту сырокопчёную колбасу, что ты любишь. Ты помнишь, где этот супермаркет?

Я кивнул и уже открыл дверь, когда мама добавила:

- И заодно заскочи в грузинское кафе, возьми копчёный сулугуни, грамм триста, потом пирог с лобио (я его очень люблю) и ещё четыре штуки када.

- Мама, что такое када и где это грузинское кафе? В прошлый раз, когда я был у тебя, никаких грузин здесь не было.

Мама улыбнулась.

- Тебе понравится када. Это такое слоёное печенье с ореховой начинкой. Ты ведь сладкоежка. А грузинское кафе открыл недавно некий Вахтанг -- такая, знаешь, колоритная кавказская личность, помешанная на Шота Руставели... Говорят, он был в Грузии крупным журналистом, пока супруга не уговорила его переехать в Израиль, где жили её родственники.

- Она работает с ним в кафе?

- Нет, она, к несчастью, умерла тут от родов, оставив Вахтангу дочку... Ну, а здесь надо зарабатывать на жизнь, и вот кто-то подал ему идею открыть кафе. Это не просто место, где едят харчо и пьют Саперави, а скорее помесь кафе с грузинским литературно-музыкальным салоном. Знаешь, что-то вроде парижских кафе, где пели Эдит Пиаф и Шарль Азнавур... Это недалеко отсюда, на окраине нашего городка, по 91-й дороге. Ты легко найдёшь это заведение – оно находится рядом со скалой, на которой стоят три старых одиноких дуба.

- Как называется это владение Вахтанга? Небось, «Тбилиси» или, может, «Кутаиси»? В Америке все грузинские кафе и рестораны называются или «Тбилиси», или «Кутаиси».

Мама пожала плечами.

- Нет, Вахтанг назвал его как-то по-другому – не помню, как. Какое-то очень странное название...

 

...Я подъехал к кафе Вахтанга, выбрался из машины и первым делом взглянул на скалу. Три мощных кряжистых дуба на вершине скалы стояли твёрдо, не покачиваясь, под порывистым ветром с Голан. Я перевёл взгляд на вывеску, укреплённую над дверью кафе. Тройная надпись – ивритским шрифтом, грузинской вязью и русской кириллицей – гласила, что это кафе называется необычным именем «Лагодехи».

 

---------------

 

Вчера ко мне в келью пришёл Ираклий.

- Шота, - сказал он, - Юрий умер.

Я отложил в сторону перо. Разве смогу я беззаботно писать стихи, получив весть о кончине бывшего князя Новгородского, Юрия Боголюбского?

- Откуда ты узнал?

- Три дня тому назад в Яффо приплыл корабль из Константинополя. Капитан-грек сказал мне об этом.

Ираклий для меня – основная связь с внешним миром. Когда дэдопали (царица) Тамара сделала меня мечурчлет-ухуцеси (послом-министром Грузии) и послала меня в Иерусалим, она сказала, нежно положив мне руку на плечо:

- Шота, я посылаю с тобой монаха-богослова и искусного врача Ираклия. Ты не найдёшь лучшего секретаря и более опытного врачевателя, чем Ираклий из Мцхеты. Он учился богословию в Афинах, а его учителями в медицине были знаменитые еврейские лекари из египетской Александрии.

Тамара не сказала – да и не могла она знать, -- что монах Ираклий окажется к тому же и хитрым дипломатом, и источником всех иерусалимских новостей, и моим просветителем по истории и географии Святой Земли. Вот и сейчас, -- если б не он, не узнал бы я о смерти моего соперника, бывшего мужа царицы Тамары, развратника и любителя оргий, ненавистного Юрия Боголюбского.

 Ираклий вышел, тихо затворив за собой дверь, зная, что мне надо побыть одному. Что мне надо свыкнуться с мыслью, что нет на свете того, кто так долго преследовал меня в моих снах. В этих сновидениях, борясь с ним, я повторял снова и снова:

 

«Есть любовь высоких духом, отблеск высшего начала.

Чтобы дать о ней понятье, языка земного мало.

Дар небес -- она нередко нас, людей, преображала

И терзала тех несчастных, чья душа ее взалкала.

 

Называется миджнуром у арабов тот влюбленный,

Кто стремится к совершенству, как безумец исступленный.

Ведь один изнемогает, к горним высям устремленный,

А другой бежит к красоткам, сластолюбец развращенный...»

 

Я и был тем влюблённым, кто «стремился к совершенству, как безумец исступленный»...

И всё же её мужем стал он, а не я, всеми признанный поэт царского двора Шота Руставели! Ведь поэтам, даже самым известным, не положено становиться супругами цариц. Ими могут стать только те, в чьих жилах течёт царская, королевская, или – на худой конец, как у Юрия, -- княжеская кровь... 

Я встал из-за стола, вышел из кельи и побрёл к выходу из монастыря. Вышел за ограду и постоял несколько минут, глядя на восток – на жёлто-серые холмы Иудейской пустыни, ленту реки Иордан и Мёртвое море прямо передо мной.

Грузинский монастырь Святого Креста, где я обрёл покой от мирских забот, стоит на пустынной окраине Иерусалима. Вокруг нет ни деревца, ни травинки, ни кустика. Метёт пронизывающий  ветер с северных Голанских высот зимой; проносится жгуче-горячий аравийский «хамсин» весной и летом – и вот в такие ветренные дни мне всегда видится дремлющая, покрытая шелковистой травой, вся в ореоле цветущих деревьев, нежно пахнущая Алазанская долина, простёртая у подножья синеватого, покрытого белёсым туманом Кавказского хребта...

Два года тому назад Ираклий уговорил меня совершить путешествие на север, к Галилее, где лежит знаменитое Генисаретское озеро и расположен храм Капернаум.

- Шота, - убеждал он меня своим тихим голосом, - ты увидишь страну, что напомнит тебе дорогую и любимую Грузию – тот же густой лес, и скалы, и альпийские луга, и долина, похожая на Алазанскую, и сладко пахнущий ветер... Поедем!

И мы поехали.

В сопровождении дюжины сирийских копьеносцев, нанятых Ираклием, мы прошли на север вдоль реки Иордан, где Иоанн Креститель некогда омывал Иисуса Христа, и вышли к просторам Генисарета. Обошли озеро и остановились у высокой плоской скалы, удивительно напомнившей мне знакомую скалу на моей покинутой родине. Три молодых дубка росли одиноко на вершине скалы – точь-в-точь, как на скале в далёкой Алазанской долине.

Я смотрел на озеро и на Капернаумский храм на его берегу – и вспоминал похожий на него храм в Мцхете. Я стоял тогда в группе почётных гостей, глядя сквозь слёзы, застилавшие мне глаза, на то, как патриарх Микеле венчал Тамару и Юрия. Я сжимал рукоятку кинжала до боли в пальцах. Я хотел пробежать несколько шагов до алтаря и вонзить кинжал в спину жениха!

Долго после этого я жалел, что сдержался. Но если б я не сдержался, то не написал бы я «Витязя в тигровой шкуре»...

 

---------------

 

- Ну как тебе понравился Вахтанг? – спросила мама.

Мы с ней уплетали с удовольствием печенье када, запивая их крепким чаем.

Я засмеялся.

- До того, как я нагрузился кавказскими деликатесами, я выдержал экзамен по литратуре, который он мне задал, - сказал я. - Я вошёл в его кафе и первое, что я увидел, был портрет Руставели, висящий на самом видном месте, со знакомым мне стихом, который я знаю наизусть.

- Стих из «Витязя в тигровой шкуре», конечно?

- Представь себе, нет. Это были четыре четверостишия из «Раздела земли» Фридриха Шиллера.

- Что-то я их не припомню, - промолвила мама. – Прочитай, пожалуйста.

Вот точно так же мама просила меня продекламировать басню Крылова о вороне и лисице, когда мне было лет пять. Я улыбнулся ей и начал читать:

 

«Зевс молвил людям: «Забирайте землю!

Ее дарю вам в щедрости своей,

Чтоб вы, в наследство высший дар приемля,

Как братья, стали жить на ней!»

 

Тут все засуетились торопливо,

И стар и млад поспешно поднялся.

Взял земледелец золотую ниву,

Охотник - тёмные леса,

 

Аббат - вино, купец - товар в продажу,

Король забрал торговые пути,

Закрыл мосты, везде расставил стражу:

«Торгуешь - пошлину плати!»

 

А в поздний час издалека явился,

Потупив взор, задумчивый поэт.

Все роздано. Раздел земли свершился,

А для поэта места нет.»

 

- В кафе было пусто, - продолжал я. - Лишь за прилавком стоял мужчина средних лет и смотрел, приветливо улыбаясь, на меня. Видимо, это и был Вахтанг. Я остановился перед портретом и повторил негромко две последние строки: «Все роздано. Раздел земли свершился, а для поэта места нет.» Я повернулся к Вахтангу и сказал: «Тут нехватает второй половины шиллеровского стиха.» -- «А вы знаете эту вторую половину?» – живо спросил он с заметным грузинским акцентом и вышел из-за прилавка. -- «Конечно». – Он подошёл ко мне и тихо сказал, как сказала только-что ты: «Прочитайте, пожалуйста.»

Ты знаешь, меня ведь не надо долго просить , когда дело доходит до любимых мною стихов. Я прочитал:

 

«О, горе мне! Ужели обделённым

Лишь я остался - твой вернейший сын?» -

Воскликнул он и рухнул ниц пред троном.

Но рёк небесный властелин:

 

«Коль ты ушёл в бесплодных грёз пределы,

То не тревожь меня своей мольбой!

Где был ты в час великого раздела?» -

«Я был,- сказал поэт,- с тобой!

 

Мой взор твоим пленился светлым ликом,

К твоим словам мой слух прикован был.

Прости ж того, кто в думах о великом

Юдоль земную позабыл!»

 

И Зевс сказал: «Так как же быть с тобою?

Нет у меня ни городов, ни сёл.

Но для тебя я небеса открою -

Будь принят в них, когда б ты ни пришёл!»

 

Вахтанг схватил мою руку, крепко пожал её и воскликнул: «Добро пожаловать в «Лагодехи»! Меня зовут Вахтанг. А как мне вас величать?» -- «Алексей... Объясните, пожалуйста, Вахтанг, что это за странное такое название – Лагодехи

            Не отпуская моей руки, он повлёк меня в дальний угол, где всю стену занимала красочная карта Грузии. Он ткнул пальцем в правую часть карты и сказал: «Алёша, вот здесь находится городок, где я некогда встретил первую и единственную любовь моей жизни; и имя его -- Лагодехи

            И в течение нескольких минут он горячо рассказывал мне о Лагодехи, об Алазанской долине, о знаменитом заповеднике, об альпийских лугах, о мягкой зиме, о нежном лете, об обильной плодами осени – и о многом-многом другом. А потом он воскликнул: «Алёша, приходите в пятницу вечером к нам! Здесь собирается цвет израильско-грузинской диаспоры! Со всех концов страны! Из Цфата, и Хайфы, и Кесарии, и Нетании! Вы услышите стихи и песни. Я познакомлю вас с моей дочерью, студенткой Иерусалимского университета. Она будет читать отрывки из своего романа о Шота Руставели...»

 - Кстати, о его дочери, - заметила мама. – Я с ней знакома. Ты знаешь, я ведь художник и весьма неравнодушна к красоте, и красавиц-натурщиц у меня было несметное количество, -- но ни одна из них не может сравниться по красоте с дочерью Вахтанга! Она просто ослепительна! Раз в неделю она позирует мне для портрета, который заказал Вахтанг.

           - Сколько ей лет?

           - Девятнадцать. Через месяц будет двадцать.

           - Как её зовут?

           - Тамара...

 

---------------

 

            Мы с мамой вошли в кафе Вахтанга.

            Все столики были заняты. Где-то за сценой тихо звучала грузинская мелодия. Сюда пришли целыми семьями те, кто хотели хоть раз в неделю окунуться в атмосферу далёкого покинутого Кавказа.

Вахтанг вышел на крошечную сцену и провозгласил:

            - Добрый вечер, дорогие друзья, и шабат шалом! Начинаем нашу традиционную субботнюю встречу! Друзья мои, позвольте мне пригласить к микрофону мою дочь, которая продолжит чтение отрывков из её романа «Шота в Святой Земле»!

И на сцену вышла Тамара.

Мне вдруг показалось, что она взглянула прямо на меня и улыбнулась. Я быстро оглянулся на маму. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, как бы произнося: «Ну, что я тебе говорила? Есть ли ещё на свете подобная красавица?» И эта же мысль, казалось мне, светилась на лицах всех, сидевших в кафе Вахтанга и смотревших на его дочь.

Тамара начала читать:

 

            «...Как я страшился в своих мыслях и сновидениях прихода этого момента! Видит Бог, не хотел я дожить до того дня, когда верный Ираклий придёт ко мне и принесёт мне эту весть.

Но этот день пришёл.

            - Шота, - прошептал Ираклий, вытирая слёзы, - Тамара умерла.

Я был болен. Вот уже месяц, как я был снедаем какой-то непонятной лихорадкой. Меня привезли сюда, ближе к целебным источникам Хама, бьющим вблизи того места, где река Иордан вытекает из Генисарета.

 Я лежал на носилках перед излюбленной мною скалой, на вершине которой росли три молодых дуба. Ираклий в монашеском хитоне, покрытом пылью Иорданской долины, по которой он примчался сюда из Иерусалима, стоял передо мной.

- Шота, - добавил он, - позавчера в Иерусалим прибыл с многочисленной свитой сын Тамары, Георгий. Он – гость нашего храма, и он ждёт тебя, чтобы забрать тебя с собой  в Грузию.

Сын Тамары!? Не от меня у неё родился сын, а от Давида Сослана, её второго мужа. А мог бы быть от меня! Ему сейчас лет двадцать-двадцать пять. И если он похож на неё, то нет на свете более красивого мужчины...

Я не хочу его видеть! Я не могу его видеть!

- Что ему надо?

- Выполняя последнюю волю Тамары, он привёз тебе запечатанное царской печатью письмо от неё.

- Где это письмо?

Из складок своего хитона Ираклий вынул конверт и подал его мне.

«Мой любимый Шота, - писала Тамара знакомым мне почерком, - я умираю и прошу тебя выполнить мою последнюю просьбу. Я посылаю к тебе моего сына с наказом привезти тебя на родину. Меня похоронят в Мцхете или в Гелати, и я хочу, чтобы ты, встретив свою смерть, когда Господь призовёт тебя к себе, лежал рядом со мной. Помни, дорогой мой Шота, что всю свою жизнь я любила одного только тебя! Твоя Тамара.»

 

---------------

 

Моя обычно разговорчивая мама, беря в руки кисть, становится, как правило, мрачноватой и молчаливой. Она долго усаживала Тамару то лицом к свету, то боком; набрасывала ей на плечо цветастый шарф, слегка взбивала ей волосы, складывала ей руки на коленях – и вообще, как я любил говорить, «издевалась над клиентом».

Уселась, взяла в руки кисть и палитру и приступила к священнодействию.

Я молча смотрел на прекрасную дочь Вахтанга. Мне внезапно вспомнилось описание совершенной женской красоты, принадлежащее перу Александра Куприна: 

 

«Из-за занавески вышла женщина и стала сзади прилавка, кутаясь с головой в большой серый платок. Когда Кашинцев повернулся к ней лицом, ему показалось, что какая-то невидимая сила внезапно толкнула его в грудь и чья-то холодная рука сжала его затрепыхавшееся сердце. Он никогда не только не видал такой сияющей, гордой, совершенной красоты, но даже не смел и думать, что она может существовать на свете....»

 

- Тамара, - сказал я тихо, - как ты собираешься закончить этот эпизод? Уедет Шота в Грузию или нет?

Она засмеялась.

- Не смеяться! – осадила её мама. – Алёша, ты мне мешаешь.

И она черенком кисти приподняла подбородок Тамары.

- Я ещё не решила, - промолвила Тамара. - И тот, и другой вариант имеет свои преимущества и недостатки... Папа твердит мне, что ничего путного из моего романа не получится, пока я не увижу воочию Грузию и не вдохну её аромат...

Я не отрывал от неё глаз. И опять повторял в уме строки Куприна:

 

"Можно ли описать кому-нибудь это лицо? -- говорил про себя Кашинцев.-- Можно ли передать обыкновенным, бедным, повседневным языком эти изумительные черты, эти нежные и яркие краски?..  Глаза огромные, чёрные, до того огромные и чёрные, что кажутся подрисованными, и в них, около зрачков, сияют живые, прозрачные золотые точечки, точно светлые блики в жёлтом топазе... О, милая, прекрасная!" -- повторял про себя с умилением Кашинцев, и ему хотелось заплакать от восторга и нежности, которые овладели им и стесняли ему грудь и щекотали глаза.»

 

- Папа сказал мне, что вы читаете лекции по истории литературы, – верно?

- Да, - подтвердил я. – Полгода в Принстонском университете, в Штатах, а полгода – в Хайфском.

- Значит, мне повезло, - улыбнулась Тамара. – Я встретила крупного специалиста по литературе... Так что же вы мне посоветуете – должен Шота уехать на родину или нет?

Я помолчал.

- Не мне судить, - сказал я наконец, - должен ли Шота уехать на родину, но я уверен, что Вахтанг прав: перед тем, как продолжить свой роман, тебе надо сначала слетать в Грузию, увидеть её и вдохнуть её аромат...

 

---------------

 

Перед сном мама зашла ко мне в спальню.

Я лежал, закинув руки за голову, и думал о Тамаре.

Мама села на кровать и тихо сказала:

- Я видела, как ты смотрел на неё. Мне жаль тебя, Алёша. И я тебя понимаю...

- Мама, - пробормотал я, - что делать, когда тебе пятьдесят, и есть у тебя жена, которой сорок пять, и есть дочь двадцати двух лет?.. И ты вдруг встречаешь такую совершенную неземную красоту – и терзаешься мыслью, что она достанется не тебе, а кому-то неведомому другому!.. Разве этот неведомый другой лучше тебя? Почему же она будет с ним, а не с тобой!?

Мама посмотрела куда-то поверх моей головы и промолвила:

- Остаётся утешаться мыслью, что ей ведь тоже будет когда-нибудь сорок пять, а потом пятьдесят пять и шестьдесят пять – и эта волшебная прелесть увянет, и вместо воплощения божественной красоты мы увидим стремительно стареющую женщину... И её муж, увидев новую прекрасную девятнадцатилетнюю Тамару, будет вот так же терзаться, как сейчас терзаешься ты...

Она вдруг невесело усмехнулась и промолвила:

- Помнишь, у Дины Рубиной, в одном из её рассказов, есть такая бодрая девяностолетняя старуха – из тех, что лечатся от старости при помощи зарядки, диеты, клизмы и какой-то загадочной «уринотерапии»? Героиня рассказа случайно подсмотрела на пляже мятый мешочек сморщенного старушечьего тела и «вдруг горячая жалость хлынула в моё горло: какое это, в сущности, издевательство – вся наша жизнь, и к чему зарядки, диеты, клизмы и уринотерапия, если всё равно в конце концов пленительное человеческое тело превращается вот в это...»

 

---------------

 

Через месяц мы, многочисленные завсегдатаи кафе «Лагодехи», праздновали двадцатилетие Тамары. Мы пили шампанское Багратиони, слушали красочные витиеватые тосты и преподносили подарки виновнице торжества.

Когда очередь дошла до меня, я встал и произнёс:

- Мы с мамой поздравляем дорогую Тамару и дарим ей билет на самолёт до Тбилиси и обратно. Пусть она слетает на родину предков, увидит её и вдохнёт незабываемый аромат Грузии...

 

...Объявили посадку на самолёт, и мы с мамой и Вахтангом стали торопливо и беспорядочно прощаться с Тамарой..

Вахтанг сказал:

- Так ты не забудь сфотографироватся на фоне той скалы с тремя дубами в Алазанской долине. Не забудешь?

- Не забуду, не забуду, - смеялась Тамара. – Я помню все твои наставления.

Мы расцеловались и молча смотрели, как она прошла вперёд, махнула нам рукой и скрылась в толпе пассажиров.

 

...Мы втроём ехали в молчании по ночному шоссе на север. Через полчаса мама шевельнулась и протянула руку к радиоприёмнику. Треск эфира внезапно прекратился, и в полной тишине медленно запел тенор:

 

               «Как соловей о розе

               Поёт в ночном саду,

               Я говорил вам в прозе,

               На песню перейду.

 

               Вам песня посвящается,

               И вы смелей ответьте,

               Ведь песнею кончается

               Всё лучшее на свете....»

 

 

 

 

     

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 2197


Правила написания комментариев

Комментарии к статье:

Комментарий добавил(а): Кармина
Дата: 12-06-2015 00:00

Спасибо, Александр, за печенье "када", за Ваше внимание. Вчера поздним вечером впервые увидела светлячка, а сегодня утром на сайте - усовершенствованный рассказ, который и напомнил мне светлячка - такой же маленький, не несущий тяжеловесной исторической правды, но в то же время дарящий чистую радость бытия.

Удалить

Комментарий добавил(а): одинокий
Дата: 13-06-2015 00:00

"... На возвышенный голос любви... " Новый вариант рассказа погружает в истинные чувства возвышенной любви, ибо только такое - неутолённое вожделение - выражается в изысканных строках. Кармина увидела светлячков. Значит, где- то они ещё есть! Мерцают огоньками в темноте ночи, манят. А попробуй возьми - невзрачный чёрненький жучок. Так и любовь, пока не твоя - манит и тянет слогать сонеты.

Удалить

Комментарий добавил(а): Прохожий
Дата: 15-06-2015 00:00

Как велики Резо Габриадзе и Георгий Данелия

Удалить

Комментарий добавил(а): Ника
Дата: 16-06-2015 00:00

Александр представил новые мотивы и тайные причины давних событий, добавил нотки современности и - чудо свершилось, рассказ трогает душу, запоминается!

Удалить

Комментарий добавил(а): Влад - Нике
Дата: 16-06-2015 00:00

Таково свойство женщины - она вдохновляет

Удалить

Комментарий добавил(а): Ника
Дата: 16-06-2015 00:00

Александр позволил себе смелость дать волю фантазии. Не таково ли главное свойство истинного мужчины - позволить себе сметь.

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Левковский -- Нике
Дата: 17-06-2015 00:00

Дорогая Ника! Спасибо за лестный комментарий! Фантазия, разумеется, совершенно необходима в художественном произведении; но дело не только в ней... Я рассматриваю написание каждого из моих двадцати рассказов как исследование всего спектра человеческих чувств: любви, ненависти, жадности, великодушия, ревности, зависти, одержимости, самопожервования... А достичь этого сплава можно только сочетанием фантазии и своего жизненного опыта -- и раздумьями, раздумьями, раздумьями... И ещё -- сопереживаниями со своими героями. Ещё раз спасибо. Александр.

Удалить

Комментарий добавил(а): Мирослав
Дата: 18-06-2015 00:00

Думаю, чтобы быть писателем, надо кроме богатой фантазии обладать еще крепкой психикой, иначе можно так насопереживаться вместе с героями, что забыть свое истинное Я. Слышал, у актеров такое случается.

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр -- Мирославу
Дата: 19-06-2015 00:00

Не всё так просто, дорогой Мирослав, в художественном творчестве. Одной богатой фантазией и крепкой психикой тут не обойтись. Нужна чёткая идея, ясный замысел, необычная тема -- то, что Вы хотите донести до читателя. Вот возьмите мой последний рассказ "Чёрная роза", опубликованный "Новой литературой". В нём пересеклись несколько тем и идей: тема того необычного явления, которое мы называем ТАЛАНТОМ (что это? откуда это? почему у одних он есть, а у других нет?); тема нелегальной иммиграции; и тема утерянной невозвратимой любви... Или вот возьмём, к примеру, Ваш город Ужгород (Вы ведь из Ужгорода, верно?). Мы с женой как-то отдыхали на словацком курорте Песчаны. Я стоял на холме и смотрел на восток. И думал, что совсем недалеко отсюда лежит прекрасный Ужгород, который мы с женой посетили однажды, давным-давно, в год нашей свадьбы. И мне вдруг пригрезилась неясная тема рассказа под названием "Ужгород": некто (пока не знаю, кто...) вынужден в 1945-м году бежать из родного Ужгорода на Запад, тоскует по родине, на которую не может вернуться, а потом, тридцать лет спустя, стоит на холме в Словакии и со слезами на глазах думает о родном городе. И всё это переплетается со стихами самого знаменитого сына Ужгорода Феликса Кривина, который уехал из Ужгорода в эмиграцию... Но это не всё! Теперь надо эту неясную идею сделать ясной!!! А это очень нелегко. Это отнимает у меня неделю, а то и больше. Это -- большой труд. Жду от Вас рассказа под названием "Ужгород"! Дерзайте! Я считаю, что в каждом человеке заложены писательские возможности... С уважением. Александр.

Удалить

Комментарий добавил(а): Мирослав, Ужгород
Дата: 21-06-2015 00:00

Рассказ " Ужгород" у меня не получился. Старался. Мой город , как воздух, которым дышу. Как его опишешь? Или мать родную? Какие эпитеты подберешь? Слишком близкое и родное. А все о городе - общее - можно узнать. Рыбалка, например, очень хорошая была, сейчас за город езжу ловить.

Удалить

Комментарий добавил(а): Инна П
Дата: 29-06-2015 00:00

Интересный рассказ. Вроде бы о любви, а вроде бы и о старости. Даже грустно стало. И перспектива не радостная "стать мешочком". :)

Удалить

Комментарий добавил(а): Инна П - одинокий
Дата: 29-06-2015 00:00

Верх совершенства любви - любить не по плоти, а по духу. Тогда и женой можно в 45 восхищаться. Но это не всем дано, даже понимание такой любви. Этому упорно и осознанно надо учится и понимать всю глубину таких отношений. А воспевать женскую красоту молодушек все горазды.

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Левковский -- Инне
Дата: 02-07-2015 00:00

Дорогая Инна! Очень надеюсь, что Вы -- молодая женщина, которой далеко до той старухи, что лечилась уринотерапией. Я, к сожалению, немолод -- и для меня проблема неизбежного старения тесно переплетается с ушедшей сладкой любовью. Журнал "Новая литература" ( www.newlit.ru ) опубликовал 20 моих рассказов, и во многих из них вот эти две проблемы возникают вновь и вновь ("Мост Ватерлоо", "Негритянский бог", "Лили-Марлен", "Концерт для скрипки с оркестром"). Прочитайте мой последний рассказ "Чёрная роза", который очень понравился ведущему этого сайта, Петру Згонникову ( я сейчас пишу продолжение этого рассказа под названием "Мёртвое море"). Буду рад услышать Ваше мнение об этих вещах. Александр.

Удалить

Комментарий добавил(а): Паата Нозадзе
Дата: 04-07-2015 00:00

Прочитал рассказ "Черная роза".Сейчас осознал глубину грузинско-еврейского взаимопонимания, уважения и взаимооберегания.2600 лет живут обнявшись эти два древнейших народа и не одной помарки в отношениях.единственная страна с которой разрешает Грузия иметь двойное гражданство это Израель. Господин Левковский, Вы не пытались писать сценарии и снимать фильмы?

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Л. -- Паата Нозадзе
Дата: 05-07-2015 00:00

Дорогой Паата! Тронут Вашим посланием! Да, конечно, я писал сценарии и даже работал главным редактором студии научно-популярных фильмов в Литве. И сейчас мог бы написать сценарий -- и не один! -- но кто поставит эти фильмы? Поэтому я буду продолжать писать рассказы. Заканчиваю продолжение "Чёрной розы" под названием "Мёртвое море". (Вот, кстати, Вам вопрос, который я задал Петру, ведущему этого сайта: первая сцена "Мёртвого моря" происходит в сицилийской тюрьме Уксиардоне в Палермо; как Вы думаете, что там могут делать герои "Чёрной розы"? Включите Вашу фантазию, не бойтесь!) Я считаю, что в каждом человеке сидит писатель, но не все набрались смелости признаться в этом. Ещё раз благодарю! Ваш Александр

Удалить

Комментарий добавил(а): Паата Нозадзе
Дата: 10-07-2015 00:00

Уважаемый Александр!Вы слишком преувеличиваете возможности моей фантазии. Даже школьные сочинения переписывал со шпаргалок. Но в тоже время, слава богу, могу понять, вникнуть и насладиться творчеством талантливых людей. Набравшись смелости, настоятельно рекомендую Вам посетить Грузию,узнать и прочувствовать эту страну и ее народ.Поверьте, есть большая вероятность того что, здесь Вы найдете ответы на многие вопросы с которыми Вы объездили пол мира.Пример Величайших Классиков Русской Литературы налицо. Они то знали к чему прикоснуться! С наилучшими пожеланиями успехов в жизни обыденной и больших достижений в творчестве, Ваш Паата Нозадзе!

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Левковский
Дата: 18-07-2015 00:00

Дорогой Паата! Меня уже приглашал в Грузию Пётр, ведущий этого сайта, и Зураб выражал пожелание, чтобы я приехал, и я рвусь всей душой, но по семейным обстоятельствам вынужден эту поездку отложить. Жаль! Закончил "Мёртвое море" ( продолжение "Чёрной розы"); появится в "Новой литературе" 25-го июля. Рад буду получить Ваши впечатления от этого рассказа. Желаю Вам всего наилучшего. Ваш Александр.

Удалить

Комментарий добавил(а): Тамара
Дата: 02-08-2015 00:00

Давид-Сослан (II муж царицы Тамары) и есть Шота Руствели (псевдоним). Их сын Лаша отвёз прах матери в Иерусалим.См. ст. Дадиановой "Тайна захоронения грузинской царицы Тамары"

Удалить

Комментарий добавил(а): Инна П.
Дата: 21-08-2015 00:00

Александр, конечно я молодая девушка. И буду оставаться таковой до самой смерти. Хоть по всем законам нашей реальности я - Женщина. И возраст совсем не причем. Все дело в восприятии жизни. "Сладкая любовь" приходит в разном возрасте. А с сединой и того чаще) Не стоит на себе ставить крест ("Я, к сожалению, немолод -- и для меня проблема неизбежного старения тесно переплетается с ушедшей сладкой любовью." (с)) В Вашем рассказе мне совсем не ясна позиция маман Алеши. Сама его интерес подогрела, а потом его же и пожалела. И вообще, что за воспитание! Женатого мужчину на молодых дам подталкивать. Совсем ей невестка не нравится? Сразу становиться обидно за таких молодых девушек-жен-матерей, как я. Прочитала рассказ "Черная роза" отзыв позже напишу. Петр Тимофеевич, опубликуйте рассказ на сайте для большего удобства и разнообразия комментариев, пожалуйста.

Удалить

Комментарий добавил(а): Александр Левковский-Инне П.
Дата: 21-08-2015 00:00

Дорогая Инна! Жизнь научила меня, что весьма часто у человека нет чёткой позиции, а он разрываем несколькими -- часто, противоположными! -- позициями по отношению к какому-либо вопросу. Вот так и с Алёшиной мамой. Она ведь художник, и, значит, ей присуща любовь к красоте -- даже если эта любовь пересекается с желанием сохранить семью сына... Вот с какими проблемами сталкивается на каждом шагу писатель, если он хочет быть верен жизненной правде. Кстати, насчёт "Чёрной Розы": читали ли Вы продолжение этого рассказа -- "Мёртвое море"? Я написал его в ответ на пожелание Лены, жены Петра, -- и, к моему удивлению, он оказался очень популярным -- его прочитало уже 242 человека за две недели. Хотелось бы знать Ваше мнение об этих рассказах; и, конечно, было бы неплохо увидеть их на страницах сайта "Лагодехи". Ваш Александр

Удалить

Добавить Ваш комментарий:

Введите сумму чисел с картинки