Сайт приостанавливает работу

Учитель Сахарова. Новые факты из биографии Людвига Млокосевича ("Из цикла "Учёный-паразитолог Николай Сахаров", ч. 1 из 3)

Награды лагодехским садоводам

Болотины. Лагодехский очаг

Авантюра Энвер-паши (Из цикла "Сарыкамыш. Турки". Ч. 3 из 3)

Русский плен генерала Ихсан-паши (Из цикла "Сарыкамыш. Турки". Ч. 2 из 3)

Ихсан-паша и его солдаты в Тифлисе (Из цикла "Сарыкамыш. Турки". Ч. 1 из 3)


Посетителей: 1137759
Просмотров: 1411733
Статей в базе: 521
Комментариев: 4054
Человек на сайте: 4







Аварка Пати

Автор: Пётр Згонников

Добавлено: 24.01.2017

G-Patimat-Magomedova-3
Патимат Магомедова

В магазин Гиви Накеури   вошла,  опираясь на палочку,  пожилая женщина.    Купила лаваш, попросила взвесить полкилограмма сахара.  Я поздоровался, сделав это механически, из неубиваемой провинциальной  привычки здороваться  с незнакомыми людьми. Женщина повернула голову, вгляделась, сощурила слезящиеся глаза:  «Я помню тебя, - ровно, будто мы расстались вчера, сказала  она. – Ты Петя, сын Нади и Тимофея».

Я смущённо смотрел на женщину – на её руку, судорожно вцепившуюся в клюку, на седые волосы, выстриженные чёлкой примерного школьника, ссохшееся, покрытое густой сетью морщин лицо, в подслеповатые, запавшие    глаза.  

Что-то знакомое, давно виденное и выветрившееся, подзабытое и полустёршееся,    просилось в сознание,  пробивалось   отдельными картинками  -  невысоким   забором из замшелых валунов,  за которым в просветах буйной зелени   виднелись белые стены крошечного, белёного известью  домика;  шершавыми на ощупь, покусывающими  кожу   листьями инжирного дерева, растущего на меже двух огородов и  свесившего свои усеянные плодами  ветви  в  наш  двор;  прячущимися   в листве  спелыми, лопнувшими,  сочащимися  осенним мёдом  смоквами, к которым тянутся мои детские руки;      мужчиной, застигшем меня  за попыткой сорвать с его дерева инжир,   -   я слышу его голос, громкий,  раздражённый, и  звуки шагов, - тяжёлых, неотвратимо приближающихся ко мне;  моим страхом, ужасом семилетнего ребёнка, сковавшем тело и парализовавшем речь;  молодым, звонким  голосом женщины,  осаживающей бушующего мужчину;   расслабленным вздохом сжавшегося  внутри меня в комок  маленького, перепуганного зверёныша, почуявшего  своё спасение;  выплывшем  из зелёной стены прекрасным лицом  доброй феи  в   цветастом платке  на голове, из-под которого выбиваются пряди блестящих  чёрных  волос.

« Не бойся, - гладит меня  волшебница, -  Кащея больше нет».

«Патимат, Вы?»

Женщина переложила палку в другую руку. Голова её, мелко подрагивающая, сделала едва заметный кивок.

G-Patimat-Magomedova
Патимат Магомедова

Патимат Магомедова, аварка из Махачкалы, в Лагодехи появилась невесть как  и когда. Жила  на общем с моими родителями участке земли,  разделённом на двух хозяев   и выходившем  одной стороной на Монастырскую  гору, другой - на красное двухэтажное здание русской казармы. Наши дворы отделял невысокий каменный забор,   за которым  ютился небольшой, слепленный из турлука  и глины домик   Патимат.

Муж её, армянин,  сидел в  тюрьме, и Патимат в одиночку, управившись  с работой и огородом,    часами возилась с его сыновьями, двумя  ребятами, наследовавшими нелёгкий характер и повадки  отца. Выйдя на волю,  муж Патимат одним своим присутствием  держал в напряжении весь  наш район, и только благодаря Патимат не выходил за рамки приличествующих соседям отношений. 

Патимат в посёлке знали многие. Она работала официантом в ресторане «Акация» в Будёновке, в скрывавшейся  в рачисубанских зарослях «Кирамале», в аэропорту на окраине села Шрома,  где начальник, Гоги, принимая  самолёты, громко выкрикивала  в эфир   смешные позывные:  «Дробилка! Дробилка! Я – дробилка».   Жила Патимат в окружении русских, грузин и армян, жила честно и незаметно, и ничего, кроме домика, напоминавшего своим видом избы первых русских поселенцев, не нажила.

Патимат любили. С первых минут общения  она вызывала к себе уважение –  достоинства   и интеллигентности в облике простой горянки было больше, чем у дюжины вместе взятых английских леди.    

Она знала об отношении к ней лагодехцев. С грустной улыбкой, как о чём-то  счастливом, но неповторимом, как  о главном итоге своей жизни, за которым стояли годы её трудов и стараний,  говорила:  « Лагодехские люди меня уважали».  

Знойным июнським днём 2016 года я  зашёл к  Патимат. Присел на краешек  древнего шаткого стула  и попросил рассказать о себе.  Она плохо помнила. Много плакала. Быстро успокаивалась, улыбалась и снова плакала.

«Сколько Вам лет, Патимат?»-  «Сто. Нет, девяносто три. Или девяносто семь».

Из бессвязных воспоминаний я так и не понял, что произошло с первым браком. Был второй, с грузином  Отари, её непреходящей любовью. Он  умер  семь-восемь лет назад, и Патимат, приблизившаяся в год его смерти к своему девяностолетию, осталась  в полном одиночестве, - без детей, которыми её обделил  Бог, без родственников, давно отправившихся на небеса,   без своего Отарика.

Я молча слушал, как полулежа  в постели, она беспрестанно повторяла его имя, и обращаясь время от времени ко мне, твердила:  «Если  бы ты знал, если бы ты знал, каким он был хорошим».  Через Отари она полюбила  грузин. Несколько лет назад, когда ей стало совсем  невмочь, она попросила, чтобы за ней присматривали грузины. «Только грузины, только они -  я так любила Отарика…».   К Патимат, справляясь о нуждах и принося продукты,  стал захаживать сосед Резо, в помощь, для ухода, взял  русскую женщину Надежду.     

Электронное  сообщение из Лагодехи о смерти Патимат  пришло с трёхнедельным опозданием. Шевельнулось: «Может, неправда?»  Компьтерный сбой? Так ведь бывает. Это ведь не бумажная телеграмма.  Там   предъяви телеграфисту врачебное заключение с подписью и печатью, а здесь  сел любой,  набросал  с чьих-то слов, со  слухов, мало ли как…   Я не мог не верить письму,  ибо знал отправителя и доверял ему,    и я - не верил, не в состоянии принять мысль, что Патимат больше нет.

Нет. Вот. Уже. И. 

Нет вот уже и Патимат. Патимат, думалось мне, была всегда, задолго до моего рождения, и мне казалось, что она, как и её горы, горы Дагестана, переживет всех нас -   моих родителей,  наших соседей,  меня.   

Как  же так,  Патимат, одна из последних золотых нитей моего золотого детства?  Зачем так, Патимат, часть моего « Я"? Почему - так, живая память  моих умерших родителей?

G-dom-Patimat-Magomedovoi
Дом Патимат в Лагодехи

Уезжали многие, уезжали почти все – на свои исконные, часто никогда не виданные исторические родины,  земли предков и прародителей, -  сдвинулись с мест греки, евреи, руские, украинцы. Сорвались с тюками, ящиками, баулами и чемоданами, грузились в машины, поезда и самолёты, со слезами и разрывающимися  сердцами покидали Лагодехи большие и малые -  соседи, родственники, кумовья, друзья.

Мои  родители сидели до последнего,  переживали холод, ночной мрак, пустые магазины,  бандитов, голодные сны,   пока, однажды утром, отец не вышел во двор и не увидел, что нет его маленькой пасеки, шести  сколоченных его руками домиков для пчел, последней державшей его в Лагодехи привязи. «Ну всё, Надька, - сказал он матери, - теперь нас здесь ничто не держит».

Патимат плачет:  « У твоих родителей  украли пчёл и они уехали. Я плакала, просила  - не уезжайте, не уезжайте. Вам будет там плохо.  Они обнимали  меня, плакали – и уехали…».

Патимат плачет, а я, отворачиваю  лицо, делаю вид, что рассматриваю наклеенные на стены фотографии молодых красивых женщин, грузинских актрис. Патимат  души не чаяла в грузинском кино, вырезала из журналов фото  любимых актрис  и украшала ими своё жилище.  

Тогда в магазине мне захотелось сделать Патимат приятное, доставить малую, хоть какую радость. Люди ели мороженое, спасаясь  от проклятой, испепеляющей  всё живое жары.  Патимат купила лаваш, положила в сумку  сахар и направилась к выходу. Я протянул  ей сладкий холодный брикет  - и встретил неожиданно твёрдый отказ.

 « Патимат такая, - объяснили мне,  - ну такая она… ты не обижайся».

Я смотрел вслед  удаляющейся Патимат и видел, как по улице, медленно, с трудом передвигая ноги, в выцветшем  байковом платье, с седыми, непокрытыми  волосами,  припадая на палку, идёт  старая, согбенная женщина, а рядом с ней, бодрым шагом, резво припрыгивая и подтанцовывая,   в цветастом аварском платке, в яркой, полыхающей красными розами юбке, оборачиваясь и посматривая на меня, прощально машет  рукой молодая Патимат.

 

                                 --------------------------------------------------------------

 

В Лагодехи Патимат   Магомедову звали Пати. Пати  умерла 29 декабря. На следующий день, в канун нового, 2017 года, её   похоронили на мусульманском кладбище села  Кабали.

Просмотров: 1079


Правила написания комментариев

Комментарии к статье:

Комментарий добавил(а): Валерий
Дата: 28-01-2017 17:40

Да упокоит Всевышний душу Патимат, всё моё детство прошло в ёё окружении! Точнее детство и отрочество, Патимат гадала на разноцветных каменьях и предсказывала будущее. Уличной детворе, когда мы учились в школе, тоже нагадала. Мне сказала, что я буду человеком большим и в галстуке... :) Ну вот, пока ещё расту...

Удалить

Комментарий добавил(а): Ведущий
Дата: 28-01-2017 19:37

Валерий скромничает. Галстука не носит - да, вышли галстуки из моды. Но занимаемая им в Лагодехи должность,- в органах местного самоуправления, - как раз и есть сбывшееся предсказание Патимат.

Удалить

Комментарий добавил(а): Кармина
Дата: 29-01-2017 02:12

Высшее руководство страны носит галстуки. Патимат права - у Валерия всё впереди, какие его годы!..

Удалить

Комментарий добавил(а): Зураб Картвеладзе
Дата: 01-02-2017 17:49

Эта маленькая зарисовка имеет силу новеллы. Она построена на той самой любви, о которой пишет апостол Павел в первом послании к Коринфянам: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, 5не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит». Если же углубиться в символику свойств межэтнических чувств, очень напоминает любимое произведение автора – «Hellados» Нодара Думбадзе

Удалить

Комментарий добавил(а): Евгений Синичкин
Дата: 04-02-2017 17:58

Понравилось безмерно. Никакой навязчивой попытки вызвать слезы, но ритмикой, напоминающей волну, которая зарождается где-то далеко от берега, движется, обарашенная и незаметная, а затем внезапно обрушивается на тебя, лежащего на берегу, и атмосферой беспредельной тоски и грусти по прошлому, которое растворяется, словно его не было, и настоящему, в котором нет прошлого и которое потому кажется таким чужим, ты заставляешь увидеть Патимат твоими глазами - и слезы наворачиваются сами. Очень искренняя, нежная, пропитанная джармушевской поэтичностью, камерная новелла. Читать ее тяжело, словно переживаешь личную трагедию. Хочется поскорее закрыть, потому что больно.

Удалить

Комментарий добавил(а): ЮРИЙ
Дата: 08-02-2017 13:13

Я ПОМНЮ ПАТИМАТ ! РАБОТАЛА В СИСТЕМЕ ОБЩЕПИТА.НА РАБОТУ ШЛА С УЛ.КАЗБЕГИ И ПО УЛ.РАБОЧАЯ.ОНА ЛЮБИЛА ПОВТОРЯТЬ И УЧИЛА ПРОИЗНОСИТЬ-*МЭН СЕН СЕВЕРАН*-Я ВАС ЛЮБЛЮ.... ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ..........

Удалить

Комментарий добавил(а): Ася
Дата: 19-02-2017 11:31

Вечная память! Мой дедушка так же ушел из жизни в канун нового года!

Удалить

Комментарий добавил(а): ДИАНА
Дата: 28-02-2017 15:23

читаю, и слезы. Я сама аварка, меня волнует , Патимат, царство ей небесное, приехала в Лагодехи из Дагестана, или из Азербайджана. Хоть я сама не из Лагодехи, обажаю Лагодехи с детства. Я из Закаталы, , наша школа дружила много лет со школой с. ВАРДИСУБАНИ.в 1984 году мы были в Вардисубани, такая встреча была теплая, словами не передать .

Удалить

Комментарий добавил(а): Диане - ведущий
Дата: 28-02-2017 16:59

Диана, спасибо! Патимат из Махачкалы. Сейчас готовлю новую версию рассказа, для литературно-художественного портала "Новая литература" www.newlit.ru. Скорее всего, опубликую её и на своём сайте, заглядывайте. Попробуйте написать о Вашей встрече 1984 года в Вардисубании, расскажите вообще всё, что хотите - о Лагодехи, о Грузии, о Ваших чувствах. Пишите мне на info@lagodekhi.net. Пётр Згонников

Удалить

Добавить Ваш комментарий:

Введите сумму чисел с картинки